Ева
Шрифт:
А если поразмыслить трезво, то выходит, что Ева и Ирис должны быть хоть немного знакомы, чтобы подобные интимные откровения не вызвали оторопи, недоверия и смотрелись более-менее правдоподобно. Две подружки за чашкой чая могли бы позволить себе посплетничать об ухажёрах.
Об ухажёрах, б-р-р!
Ирис вспомнила горящие яростные глаза ситха, его трепещущие ноздри и стальные пальцы, сжимающие, тискающие одежду, готовые сорвать её одним рывком…
Да уж, ухажёр… о таком рассказывают, потягивая валерьянку из горла.
И вот чтобы провернуть подобную
Потом, когда история закончится, Ирис должна будет бежать. Куда? Этого она не знала, как и то, на какие шиши она будет жить и где. Бывший имперский врач — для неё нет места ни в императорских войсках, ни в рядах Альянса.
Но это уже второй вопрос, которым она займется сразу после побега, а пока… пока основной задачей было сохранить собственную жизнь.
Размышляя надо всеми вопросами, Ирис вновь вернулась в лабораторию.
К её приходу дроиды навели идеальный порядок и даже принесли новую химическую посуду взамен разбитой. На столе сухо сверкали стеклом пробирки, колбы, и Ирис, взглянув на их стройные ряды, отогнала прочь нахлынувшие было воспоминания и решительно переступила порог.
Клон императора, как она и предполагала, был до сих пор жив и стабилен, но его анализы ясно указывали на то, что он потерял способность к Силе. Ирис хохотнула, раз за разом вводя команду ему в мозг, и глядя, как он бесполезно крутит кистью.
— Ай да сыворотка, — протянула она, ухмыляясь. — Какую отличную свинью можно теперь подложить Вайенсу! Всех его подопытных накачать ею, чтобы в один прекрасный момент он остался вообще без запасов мидихлореан. Отлична мысль, коллега! — Ирис отсалютовала пробиркой с анализом клона своему отражению в стеклянной дверце шкафа, в которую недавно смотрелся самодовольный Вайенс. — Так и сделаем.
Но пока, чтобы Вайенс ничего не заподозрил, клона стоило поддерживать в состоянии Силы. Насвистывая песенку, Ирис воткнула ему в вену катетер и прицепила капельницу. В неё она будет впрыскивать сыворотку, та будет подаваться в кровь маленькими порциями, и клон будет как настоящий форсъюзер.
Вайенсу можно будет сказать, что этот раствор поддерживает в клоне жизнь… а впрочем, шиш ему, а не объяснения.
Остаток этой ночи Ирис, выкуривая сигарету за сигаретой, работала, шаг за шагом, кирпичик за кирпичиком выкладывая себе путь к свободе.
Для себя она сделала три пробирки с сывороткой — на всякий случай. Кто знает, как придется ею распорядиться?
Процесс этот не занял много времени. Привычно смешав препараты и отправив их в центрифугу, Ирис закрывала крышку прибора и усаживалась за компьютер, просматривая распорядок жизни Риггеля и выискивая нужное ей имя — Ева Рейн.
Выходило, что Ева была очень крупным чином, и на её плечах лежало управление работой всей планеты. Её имя мелькало в списках инспекторов, проверяющих работу шахт, и комиссий, следящих за доставкой оборудования и отгрузкой механизмов.
И где же можно найти брешь, когда можно подловить её?
Покрасневшими от усталости глазами Ирис пробегала колонки цифр, шепча себе под нос названия объектов, фабрик, комиссий, и никак не могла понять, а отдыхает ли Ева вообще?
Центрифуга звякнула, сигнализируя, что и третья порция сыворотки готова, и Ирис, закусив сигарету, поднялась с места, потягиваясь и потирая уставшую поясницу.
Ну, должна же эта Ева хоть на минуту останавливаться! Человек не может круглосуточно скакать и прыгать по колдобинам Риггеля.
За окном небо над Риггелем начинало светлеть, становясь из бархатно-черного грязно-серым. Длинная зимняя ночь сменялась рассветом; Ирис, вливая сыворотку в капельницу клона, вдруг ощутила, как ужасно болит истерзанное тело, как дрожат ноги и руки и как раскалывается голова. Она сравнила себя с солдатом на поле боя, словившем пулю. Покуда рана горяча, раненый ещё бежит, не чувствуя боли. Но вот проходит эйфория, вызванная выбросом адреналина, и завод кончается, наваливается усталость, боль и смерть.
И ноги раненого заплетаются, подгибаются, и он падает, потому что тело перестает его слушаться.
Её запал, похоже, кончился. Всего час назад она готова была бежать, шпионить, искать, а сейчас… она больше всего хотела заползти в тёмный угол и умереть. Хотя бы поспать, да, но лучше умереть.
— Держись, — велела Ирис себе. — Ещё немного.
Вайенс, довольный собой, наверняка ещё спит, но скоро проснется. Разумеется, он тотчас выпустит свои паучьи лапки и поинтересуется, а где же Ирис и чем занята. Вот в тот момент она должна спать. Но пока у неё ещё есть время, и она должна его использовать с пользой.
Любое дело должно быть сделано точно, аккуратно и наверняка. Не должно быть осечек, ошибок и неожиданностей. Все нужно предусмотреть, продумать, направить в нужное русло.
И когда на кону стоит твоя собственная жизнь, нельзя доверять это самое дело другим людям, которые не желают тебе ничего хорошего…
27. Клин. Дарт София. Становление
У Ирис не было ничего — ни оружия, ни документов, ни права доступа в космопорт. Вздумай она угнать шаттл, к примеру — и охрана расстреляла бы её еще на подступе к взлетным площадкам.
Единственное, что Вайенс оставил ей — так это бэйдж со штрих-кодом, такой же, как и у любого члена низшего обслуживающего персонала. Доступ к объектам очень ограниченный, да и то лишь при наличии офицера, например, Вайенса, который мог бы подтвердить, что он несет ответственность за её нахождение на объекте. Своеобразные кандалы в этом тюремном государстве…
Единственное, чем отличался бэйдж Ирис от документов грузчиков, так это тем, что он давал доступ ко всей научной базе данных, если его номер внести в компьютер вручную.