Ева
Шрифт:
25. Клин. Дар София
Сила у Вайенса кончилась внезапно; Ирис, которая почти потеряла сознание и для которой происходящее было похоже на наркотический бред, вдруг ощутила, что больше нет змей, ласкающих и пожирающих её, что исчезли колющие раскалённые иглы, и огромный член больше не разрывает тело.
Вайенс, навалившийся на неё, тяжело дышал, и его руки, упершиеся в белую поверхность стола, заметно дрожали.
— Хорошо было, да? — сиплым голосом произнёс он.
— Всю Силу проебал,
Краем своего измученного длительной пыткой сознания она понимала, что произошедшее сейчас было отчасти даже на руку.
Вайенс, рассмотрев голого Вейдера, позабыл обо всем и просто начал с ним соревноваться — как и обычно, впрочем, — доказывая непонятно кому, что он ничуть не хуже. В перерывах между непрекращающимися оргазмами, едва приходя в себя, Ирис ощущала на своём лице его жадный горячий рот, который, казалось, не целовал, а жадно пил её жизнь, и слышала полубезумный шепот Вайенса, твердящий одно только имя — Ева.
— Ты чувствуешь, как я трахаю тебя, Ева? Я сделаю это с тобой, как только доберусь до тебя, я положу тебя на спину и буду смотреть, как ты корчишься и кончаешь, я буду трахать тебя во все дырки, я поставлю тебя кверху задом и буду трахать, я буду тереть твой клитор и смотреть, как трясутся твои ляжки, Ева…
И за всем этим безумием, бредом, за этой грязью, потом, вонью разгорячённых тел Вайенс так и не заметил того, что так тщательно скрывала от него Ирис — коварство сыворотки. Того, что Сила утекает, как вода сквозь пальцы.
Истязая Ирис, Вайенс списал исчезновение Силы на то, что расходовал её практически безостановочно в течение долгого времени, и потому у него не возникло ни подозрений, ни вопросов…
Может, благодаря этому Ирис сейчас жива?
Она рассчитывала на то, что получив Силу, Вайенс начнет её расстреливать, как новобранец, испытывающий выданный ему новенький бластер, и так же быстро все растратит. Словом, она готовилась выкручиваться и врать, но… вышло, как вышло.
Может, это и к лучшему.
— Но оно того стоило, — ответил Вайенс и поднялся, наконец, с женщины.
Вайенс неторопливо надел брюки и поднял китель, брошенный на диване.
Ирис еле шевелилась на столе, нащупывая опущенной вниз ногой пол и свою одежду, брошенную под ноги.
— Похотливый кобель, — рыкнула она. Вайенс, застегивая китель, не смог сдержать улыбки; упрямство Ирис и нежелание сдаваться определенно заслуживали уважения и привлекали к себе внимание.
— Не ругайся, дорогая, — Вайенс пригладил волосы и, довольный собой, оглядел своё отражение в застеклённой дверце шкафчика. — Это для твоей же пользы.
— Для моей пользы?! Да у меня вся пизда в клочья!
Пропустив мимо ушей грязное ругательство, Вайенс беспечно кивнул:
— Ну, разумеется. Тебе предстоит убедить Еву в том, что ты была с Вейдером. Думаешь, если бы ты не испытала таких эмоций, Ева тебе поверила бы? Завтра, нет, послезавтра (тебе
— Ты вконец рехнулся со своей Евой! — с ненавистью прошипела Ирис, усаживаясь на столе. Она была растрёпана, растерзана и чувствовала себя так, словно на неё приземлился ИЗР. — Можешь думать о чём-то другом?!
— Нет, — отрезал Вайенс резко, обернувшись к ней. Его глаза стали холодными и внимательными, и на миг Ирис показалось, что вновь вернулся Дарт Акс, и она вжалась в испуге в стол. — Ты разве не поняла? Все, что я делаю, я выполняю лишь с одной целью — получить Еву. Все мои поступки — для неё и ради неё. Будет нужно — я и Вейдера убью, лишь бы её заполучить.
— Ты её хоть любишь? — внезапно спросила Ирис. Вопрос застал Вайенса врасплох, он осёкся и некоторое время молчал.
— Пожалуй, — ответил он, наконец. — Но это неважно.
Разговор стал ему почему-то неудобен, неприятен, и он, мотнув головой, словно отгоняя мучающие его мысли, поспешил выйти, кое-как прикрыв за собой разбитую дверь.
Некоторое время Ирис сидела, тупо глядя перед собой и прислушиваясь к его удаляющимся шагам. Вид у женщины был отсутствующий, словно она размышляла о чём-то далеком, словно дух её был не здесь.
Но как только шаги Вайенса стихли вдалеке, она сползла со стола и еле успела добраться до умывальника. Её тяжело и отвратительно вырвало, и она разревелась, разоралась на всю лабораторию, отирая мокрое лицо руками.
Ирис не была легкомысленной, отнюдь. И то, что делал с ней Вайенс, — несомненно, она испытала невероятное, нечеловеческое удовольствие — всё же восприняла как унизительное насилие: извращённое, грязное, пошлое.
То, что себе позволил Вайенс, даже не спросив её согласия, не позволял себе никто. Ирис чувствовала, что все её интимные, потаённые желания были бесцеремонно вывернуты наизнанку, словно она какая-то шлюха, лишенная всякой стыдливости. Но хуже всего: когда Дарт Акс проделывал с ней множество грязных, развратных, унизительных вещей, то заставлял корчиться и кричать "да, да, ещё!" и смеялся, глядя, как она выпрашивает его… его…
Ирис снова стошнило, и желудок чуть наизнанку не вывернулся. Однако стало легче, и вместе с содержимым желудка из неё словно выплеснулась истерика.
Ирис враз смолкла, и слезы её моментально высохли. Она открыла воду и смыла всю грязь, затем тщательно, хорошенько умылась, обтёрла несколько раз тело полотенцем, брезгливо смывая слюнявые жадные поцелуи Вайенса, отпечатки его зубов, его пот, запах и сперму. Натянув на голое тело чистый белоснежный похрустывающий халат, женщина выкинула провонявшие интимным свиданием тряпки в утилизатор и долго задумчиво смотрела, как ножи перемалывают в мелкие лоскутки её вещи.