Это - убийство?
Шрифт:
— А если бы вы оказались застрелены, то Эллингтона, скорее всего, повесили бы! — заметил Гатри. — Как видите, у этой женщины даже в панике была своя железная логика!
Ривелл отрешенно покачал головой:
— И все-таки не могу понять, зачем вам нужно было вмешиваться в это дело, мистер Каннелл. Почему вы появились в Оукингтоне под видом Джеффри Ламберна?
— Именно это я и собираюсь вам объяснить. Видите ли, когда мы с Гатри исчерпали все возможности продолжать следствие, мы решили предпринять вместо лобовой атаки, так сказать, обходной маневр. И при вашем невольном участии нам это удалось.
— Мне все-таки непонятна цель вашей маскировки.
— Сейчас
— Вы хотите сказать — тем, что наплели мне небылиц?
— Никоим образом! Все сказанное мною очень близко к истине. Макс Ламберн действительно оставил завещание в пользу миссис Эллингтон. А моя характеристика этого человека, основанная на анализе документов, ближе к реальности, чем то, что мог сказать Гатри.
— Вполне возможно! — заметил Гатри. — Я не претендую на умение производить психоанализ. Всякие психологические штучки мне противны, хотя в некоторых случаях они обоснованны…
Каннелл кашлянул и продолжил:
— Теперь вы понимаете, мистер Ривелл, что мы не могли поверить в злодеяния Ламберна по той простой причине, что не того сорта он был человек. Надеюсь, я сумел вас тогда убедить, что он не мог совершить такого ужасного преступления?
— То есть вы хотели, чтобы я пришел именно к такому заключению?
— Более того, я хотел, чтобы вы начали расследование оукингтонских тайн заново! Причем на свой страх и риск. Именно так вы и поступили. К тому же мне хотелось, чтобы вы сблизились — насколько это возможно — с нашей прекрасной леди. Вы и это сделали. Неплохо было бы, если бы вы и ее хоть слегка в чем-нибудь заподозрили, ибо слова, сказанные вам Джеффри Ламберном, были именно на такое нацелены… Этот пункт плана не сработал, верно, зато все остальное шло, как задумано. Суть плана состояла в том, чтобы рано или поздно она сообразила, что вы находитесь в Оукингтоне для проведения собственного расследования. И что игра еще не закончена, вопреки ее надеждам. Я рассчитывал, что она сыграет в отношении вас роль Далилы при Самсоне. Я надеялся, что ей удастся и эта актерская работа. Гатри возражал мне. У нас с ним вообще расходятся взгляды на жизнь. И вот, когда мы следили за развитием ваших отношений, мы видели, как она изводилась, глядя на человека, который теряется в догадках, конечным и истинным ответом на которые была она сама! Ночь за ночью она видела вас за письменным столом в своей комнате. Вы, со своей стороны, видели ее по утрам бледной и измученной и относили ее скорбный вид на счет безобразного поведения мужа. Но дело было не в нем. Дело было в вас.
— Именно этого вы и добивались?
— Верно. Мы знали ее слабое место. Это был страх. Даже когда она находилась в абсолютной безопасности, она не могла отделаться от страха быть разоблаченной. И дважды, под влиянием безотчетного страха, она впадала в панику. Мы с Гатри были уверены, что так будет и в третий раз. Мы ждали — и наконец это произошло, хотя и не совсем так, как мы ожидали…
Ривелл залпом допил бренди.
— Это подло! — заявил он свирепо. — Это грязная игра! Почему вы не могли наблюдать за ней открыто? А? Если уж ее так напугал я, вы бы ее напугали
Каннелл покачал головой.
— Подумайте, ведь мы сыщики, — мягко заметил он. — У нас нет права находиться в Оукингтоне не в форме служителей закона. Если бы мы там остались, нам пришлось бы кого-нибудь арестовать. А если арестуешь человека, заводится уголовное дело. А дела-то и не получалось! Не забывайте об этом. Сколько могут два детектива торчать в элитарной школе, терзая людей допросами и подозрениями без всякого на то веского основания? Вы должны нас понять. Это занятие более подходило для одаренного любителя, и особенно подходил нам старый выпускник, которого директор согласился бы назначить своим секретарем.
— Черт возьми! — вскричал Ривелл. — Директор тоже играл в ваши игры?!
— Да, он нам помогал. Это было просто необходимо.
Ривелл угрюмо глядел на сыщиков.
— Теперь понятно, — произнес он не вполне твердым голосом. — Понятно… Я у вас был куклой, да? Приманкой? Сами вы ни черта не смогли раздобыть и решили таскать каштаны из огня моими руками?
От выпитого бренди Ривелл обмяк, ярость сменилась легким головокружением, но он продолжал говорить:
— Может, быть, вы, не сумев раскрыть другие убийства, надеялись, что она убьет меня и тогда все будет очень просто?
Каннелл грустно покачал головой:
— Дорогой Ривелл, это несправедливо по отношению к нам. Мы никак не предполагали, что вы можете оказаться в опасности.
— Ваше письмо ко мне все прояснило! — вмешался Гатри. — Когда я его прочел в вашей комнате, я решил не выпускать вас из виду. Тем вечером я наблюдал за вашим домом. Видел, как она пришла к вам. А чуть позже заметил странную фигуру, которая высовывалась из окна соседней с вами комнаты, и сообразил, что надо спешить к вам на выручку. В общем, вы обязаны жизнью нашему шпионству…
— К тому же вы не пострадали! — добавил Каннелл.
В голове у Колина нарастала тупая боль.
— Значит, я не пострадал? Меня водили за нос, следили за мной, а я… А я ничего… ничего… — И тут Ривелл пошатнулся на стуле и упал головой на стол.
Два сыщика кое-как подняли его на ноги и вывели на улицу, где холодный воздух несколько отрезвил Ривелла.
Перед тем как усадить его в такси, Гатри сказал ему:
— Кстати, запомните хорошенько — оукингтонские тайны еще наделают много шума. Ко мне уже приходил один знакомый издатель с Флит-стрит, спрашивал, не могу ли я написать серию статей об этом процессе. Я отказался — не мое это занятие. Но я рассказал о вас и заверил его, что вы в курсе дела и знаете нашу леди как облупленную. Так что не удивляйтесь, если в скором времени к вам поступит предложение написать книжку. Можете назвать роман «Миссис Эллингтон. Такой я ее знал». Или что-нибудь в этом роде. И мой вам совет — берите не меньше ста фунтов, не уступайте ни пенни. Они дадут и больше, если вы будете стоять на своем.
Каннелл добавил:
— Не думайте о нас слишком плохо. Мы сделали только то, что должно быть сделано, и сделали так, как сумели. А вы нам очень здорово помогли…
Ривелл почувствовал, как ему трясут руку. Потом дверца захлопнулась, машина тронулась, и его голова откинулась на спинку сиденья.
Он был в полусне, когда такси остановилось у его дома. Шофер вышел из машины, отворил дверцу и дружелюбно растолкал Ривелла.
— Все в порядке, сэр! — заверил водитель, когда Ривелл стал рыться в своем бумажнике. — Мне заплатили те джентльмены. Позвонить за вас в дверь или вы готовы проделать это самостоятельно? Тогда до свидания. Будьте осторожны — тут ступеньки…