Это - убийство?
Шрифт:
Здесь стоял затхлый запах заброшенного жилья и царила полная тьма. Ривелл не испытывал страха, его охватил азарт охотника: наконец-то Эллингтон попался, слишком долго он выстраивал свою хитроумную интригу, но сломался на ревности к сопернику! Ривелла влекли вперед, во тьму, азарт и жажда мщения. Ведь этот тип собирался его убить, хладнокровно застрелить во время работы! «Совершенно чудовищное покушение». Именно так выражаются добропорядочные англичане в своих письмах в «Таймс»…
Когда Ривелл поднялся наверх, у него вдруг перехватило дыхание. Планировку этих комнат он знал прекрасно, ибо мальчиком провел
Ривелл взялся за ручку одной двери — заперто. А потом, будто само Провидение его направляло (как выразился бы кретин Даггат), — в конце коридора он услышал шорох.
И тут он подумал о своей безопасности. При нем не было ни фонарика, ни тем более оружия. А преступник в любой момент может направить на него луч фонаря, ослепить и выстрелить. Довольно неприятно знать, что маниакальный убийца скрывается в темноте за несколько шагов от тебя… Маньяки идут на все — лишнее преступление им уже не во вред. Ривелл невольно поежился.
Эти комнаты были прекрасным местом для игры в прятки. Особенно в темноте. Некоторые доски на полу теперь были сдвинуты с мест, вспомнил Ривелл, и если он не будет осторожен, то легко можно за них зацепиться ногой и рухнуть носом в пол, а преступник не станет ждать более удобного момента…
Ривелл пробирался вперед, едва дыша. Сердце работало, как бешеный насос. По лбу и вискам струился пот. Под ногами поскрипывали половицы, первоначальный кураж испарялся с каждой секундой. Вдруг волосы зашевелились у него на голове: сзади в коридоре раздался скрип шагов. Неужто они поменялись ролями и преследуемый пытается стать преследователем?! Ривелл в страхе отступил на шаг. Не сбежать ли вниз по лестнице? Ведь это всего лишь веление здравого смысла, и никто не обвинит его в трусости. В Оукингтоне уже произошло два, а может, и три убийства, почему же не случиться и четвертому? Оказавшись внизу, он сможет позвать на помощь, сопротивляться, наконец! И только он собрался последовать голосу разума, как услышал еще один тихий звук, заставивший его замереть на месте.
Это был звук осторожно закрываемой дверцы. Похоже, он попал в западню! Ривелл проклял себя за глупость и непредусмотрительность. Он стоял, прижавшись спиной к стене, поняв, что его положение безвыходно. В коридоре снова скрипнули половицы: кто-то тихо следовал за ним.
Ривелл прикусил губу. Деваться было некуда, он был заперт с обеих сторон. Впереди кто-то прятался в одной из комнат, сзади по пятам шел кто-то другой. И тут его осенила яркая, но, увы, запоздалая мысль: за убийствами в Оукингтоне мог стоять не один убийца, а двое!
Мягкие, почти крадущиеся шаги были уже рядом. Казалось, еще миг — и надо заорать во все горло или ринуться к лестнице, несмотря ни на что… Но Ривелл лишь прикрыл глаза, чтобы из мрака внешнего погрузиться во внутренний. Навсегда.
Тут из тьмы к нему протянулась чья-то рука, медленно и мягко ощупала локоть, плечо… Вне себя от ужаса, Колин хотел крикнуть, но не успел: рот ему быстро прихлопнула чья-то широкая ладонь, а хрипловатый голос прошептал на ухо:
— Пошли вниз,
Очнулся Ривелл в своем кресле, перед ним стоял Гатри и протягивал ему фляжку с бренди. Да, это было не видение. Это был Гатри.
— Ну как, вам лучше? — спросил сыщик.
К Ривеллу мгновенно вернулась память.
— Да… Но там, наверху, в палатах… Кто-то прячется…
— Не волнуйтесь, я все знаю. Я запер дверь на ключ, когда мы спустились вниз.
Колин пробормотал, заикаясь:
— А вы разве… разве не собираетесь его арестовать?
— Все в свое время, не волнуйтесь. Немного посидеть там, в темной комнате, нашему приятелю не повредит. Прежде я хотел бы услышать от вас описание вашего последнего приключения.
Ривелл постепенно приходил в себя.
— Ничего не понимаю, — прохрипел он. — Не понимаю, каким образом вы оказались здесь! Ничего не понимаю…
— Поймете, — заверил его Гатри. — Вижу, ваш задор уже поостыл. Вы ведь кого-то преследовали или мне показалось?
Ривелл дернулся:
— Меня хотели застрелить! Через это вот окно! Я побежал за ним… А он поднялся в комнаты на верхнем этаже…
— Кто он? Вы видели, кто хотел в вас стрелять?
— Достаточно того, что я видел револьвер и все понял, — буркнул Ривелл, после чего смог более-менее внятно описать происшедшее.
Гатри, обычно невозмутимый и самоуверенный, вдруг засуетился, забегал по комнате, потом широко распахнул окно и внимательно осмотрел раму и подоконник. Когда он обернулся, губы его были крепко сжаты.
— Подойдите и посмотрите, Ривелл, — сухо сказал он. — Этот замысел стоит всех трех прежних, вместе взятых…
Ривелл с трудом поднялся и доплелся до окна. Детектив похлопал его по плечу:
— Я чертовски рад, что вы живы, дружище. Вы просто везунчик. Смотрите, вся хитрость была в том, чтобы метко выстрелить, но в окне не показаться. Вы говорите, что работали за столом, когда заметили направленный на вас револьвер?
— Да.
— И часто вы сидите на этом месте и в такой же позе?
— Да, частенько.
— Понятно. — Гатри привлек Ривелла ближе к окну. — Смотрите, вот два здоровенных гвоздя, вбитых снаружи в наличник окна. Они недавно вбиты, причем криво. Если прислонить дуло к нижней планке наличника и положить револьвер между этими гвоздями, то выстрел будет произведен в голову или грудь сидящего за столом! Убийце оставалось только перегнуться из окна пустой соседней спальни, зафиксировать револьвер в нужном положении и нажать на спусковой крючок, как только вы начнете стучать на машинке. Просто, как все гениальное, и в то же время дьявольская задумка. Кто-то мечтал отправить вас прямехонько на тот свет, дружище.
— Ревность свела негодяя с ума, — ответил Ривелл. — Его жена предупредила меня, что он бешеный. К тому же он увидел ее в моей комнате часа два назад.
— Неужели? — Брови Гатри чуть приподнялись.
Сыщик прошелся по комнате, потом вновь остановился у письменного стола:
— Ого! Что это? Письмо ко мне? Думаю, я имею право его вскрыть!
Ривелл следил за ним, как в полудреме, уже не имея сил удивляться. Гатри вскрыл конверт, пробежал письмо глазами и молча спрятал в карман.
— Я все-таки не понимаю, как вы здесь оказались, — произнес Ривелл после долгой паузы.