Это про меня
Шрифт:
— Стеш… — проговорил Нестеров, практически касаясь своими губами моих.
И я вновь сдалась, закрыв глаза, отлично понимая, что пора начинать отвыкать от ласк, но не в силах ничего с собой поделать.
Он целовал нежно, сладко, словно боясь спугнуть, однако, переступив черту один раз, делать это в дальнейшем уже гораздо проще, и вот я уже сама тянулась к Яну, прижимаясь всем телом, стараясь впитать в себя максимум.
Оторваться заставил звонок моего мобильного. Я даже не сомневалась, что это был Доронин, который
— Пора, — неохотно пробубнила я, не торопясь отстраняться.
— Стеш… — снова начал Ян, но в этот раз решил не приближаться. — Нам поговорить надо.
В этот момент я ощутила всю магию этой фразы. Коленки затряслись, а в горле появился комок. Слов также не нашлось, поэтому кивнула, и в этот же момент вновь зазвонил телефон.
— Никита подъехал, наверное, — кое-как выдавила.
Теперь не ответил Ян. Кивнул, аккуратно поправил спавшую с моего плеча бретельку платья и коротко поцеловал. Я же, уже заранее накрутив себя, с максимальной скоростью обулась и вылетела в коридор, однако там Нестерову все-таки удалось меня поймать.
— Э-эй, — ласково протянул он и приподнял подбородок кончиками пальцев, заставив взглянуть в глаза. — Все в порядке, Стеш.
Это не было вопросом, но я все равно кивнула, хоть и неискренне.
У Нестерова все могло быть в порядке. С билетами, с работой, с визой, с началом новой жизни.
У меня же все наоборот. Наверное, я только сейчас осознала масштаб надвигавшейся эмоциональной катастрофы. Как всегда, слишком поздно.
Ян накинул мне на плечи пальто, после чего, не дожидаясь еще каких-то слов, я вышла на площадку, прикрыв за собой дверь квартиры.
Настроения сегодня не было не только у меня. Природа, словно забыв о том, что наступило лето, хмурилась, гоняя по небу тяжелые серые тучи, которые так и норовили в любой момент разразиться месячной нормой осадков.
Только оказавшись в салоне автомобиля Доронина, поняла, как тяжело дышу.
— Стометровку пробежала? — не осталось это незамеченным и от Никиты.
— Нет, — ответила, не найдя в себе сил на что-то более остроумное.
Доронин не стал играть в психолога и выяснять причины неразговорчивости, просто молча кивнул и завел двигатель. Я же вновь погрузилась в свои невеселые размышления, сводившиеся к тому, что сегодня Ян все-таки поставит жирную точку в наших отношениях.
Даже «все в порядке», сказанное перед выходом, звучало не слишком убедительно. Все же ему нужно было в последний раз отыграть свою роль перед родителями Алены и Никиты, и я сомневалась, что, пусть и нравилась Нестерову, играла в его жизни роль важнее Ильиной. Все-таки десять лет дружбы должны стоять выше мимолетных отношений.
Для празднования Станислав Аркадьевич традиционно снимал банкетный зал в одном из красивых особняков, отреставрированных специально для таких случаев, и приглашал добрую половину городской
Размах мероприятия в первые несколько минут шокировал, он был на порядок выше тех, на которых мне уже удалось побывать, однако, занятая собственными мыслями, быстро привыкла и абстрагировалась от внешних факторов.
Не вызвало обычного всплеска эмоций и появление Яна. Предвкушение чего-то запретного в виде танцев на грани, многозначительных взглядов и тайных объятий сегодня уступило место апатии. Слабо улыбнувшись в знак приветствия, последовала за Никитой, предпочитая составлять ему компанию.
К середине вечера странности в моем поведении даже Доронина заставили расщедриться на пару вопросов.
— Твое излишнее внимание к моей скромной персоне начинает пугать, — усмехнулся он, но тут же стих, увидев неподалеку Максима Геннадьевича.
Пропустив подкол мимо ушей, сконцентрировалась на другом.
— Все в порядке?
— Хотел бы соврать, но ты же у нас такой тонкий психолог, — вновь попытался съязвить Никита, однако фраза прозвучала абсолютно беззлобно, и я поняла, что на самом деле его дела обстояли не слишком хорошо.
— Рассказать не хочешь? — спросила без особой надежды, скорей для приличия.
Доронин сперва коротко хохотнул, а потом внезапно проговорил:
— А знаешь, хочу.
Я удивленно открыла рот, но Никита опередил.
— Только не здесь, идем, — после чего, взяв за руку, повел за собой по коридору, остановившись лишь у выхода на летнюю террасу. Толкнув дверь, парень удовлетворенно хмыкнул, когда та поддалась, и вот мы уже стояли на улице, встреченные порывами совсем не летнего ветра.
Если бы не доносящиеся издалека звуки музыки, можно было подумать, что мы и вовсе не в городе. Просторный внутренний двор больше напоминал какой-нибудь парк с располагавшимся в его глуши особняком. И даже несмотря на отвратительную погоду, здесь все равно было комфортней, чем внутри.
— Ильин отберет агентство, — свойственным ему спокойным и ровным тоном проговорил Никита.
— Что? — даже покачала головой. — Мы же все сделали! И в срок уложились!
— Стеш, — попытался утихомирить меня парень. — Если бы все было так просто и все проблемы могли решить несколько чертовых наружных реклам, я бы вприпрыжку скакал по поляне, распевая песни, и кормил голубей.
Несмотря на абстрактность фразы, уловить суть удалось, поэтому кивнула.
— Но я все равно не понимаю, зачем был нужен этот контракт, вся эта показуха?
Доронин усмехнулся.
— Знаешь, я теперь тоже. В морду ему пойти дать, что ли… — имитируя бурную мозговую деятельность, проговорил парень, даже указательный палец к виску приложил, а через пару секунд картинно вскинул руки. — Ах, нет! Чуть не забыл, тогда же все остальное он заберет еще быстрей!
Я не нашла, что ответить, даже взгляд отвела.