Это не я!

Майклс Ли

– И я хочу, чтобы он и вы все знали, что, если бы в моих силах было изменить случившееся, я без колебаний сделала бы это. Я почла бы за честь стать женой Спенса.

Прошло пять бесконечно долгих секунд. Спенс молчал. Шарли повернулась к выходу. Если она и выставила себя на всеобщее посмешище, то во имя доброго дела. А сейчас пора быстро уйти, опередив поток любопытных вопросов.

Шарли не смогла бы ответить, почему направилась прямо в домик садовника. Наверное, ей просто захотелось побыть одной. Свет она зажигать не стала. Свет

зажженных в саду фонарей отбрасывал на стены причудливые тени. Глаза девушки быстро привыкли к полумраку, и она огляделась вокруг.

Увидев, что вся заказанная мебель уже доставлена, она рассеянно подумала, когда же это случилось. Сейчас перед камином стояли два мягких кресла с высокими спинками, а между ними – уютный столик. В комнатах пахло свежей краской и кожей. Но к этим приятным запахам примешивалось нечто, определимое только одним словом: одиночество. Сложись все иначе, сейчас домик был бы наполнен ароматом кофе и свежих булочек, смешанным с аурой любви.

Шарли погладила спинку кушетки, по-прежнему неуклюже стоящей посреди гостиной, как и в тот день три недели назад…

Опустив руки в карманы пальто, она нащупала письмо Спенса. В комнате было слишком темно, чтобы перечесть его, но прикосновение к шуршащей бумаге подействовало на девушку успокаивающе. Когда-то Спенс ее любил. Даже сегодня вечером Шарли увидела в его глазах отблески той любви – но только отблески.

Опустившись в кресло, она уставилась взглядом в неразожженный камин, гладя письмо. Она сделала все, что в ее силах. Возможно, перед отъездом из Хаммондс-Пойнта Спенс зайдет с ней попрощаться…

Поглощенная этими мыслями, Шарли подняла взгляд, и на мгновение ей показалось, что ее воображение нарисовало высокую тень за кушеткой. Но тень шагнула вперед – бесшумно, точно призрак.

Спенс молчал, и молчание это, казалось, длилось целую вечность. У Шарли задрожали руки: она поняла это по шелесту бумаги. Девушка взглянула на письмо.

– Я читала твою записку.

– Ты так испортишь глаза.

Спенс шагнул к двери, где находились выключатели.

– Я получила ее только сегодня, – тихо промолвила Шарли.

– Но ты сказала…

– Да, я вынула ее в тот день, однако из-за случившегося совершенно про нее забыла и прочла только сегодня. – Шарли взглянула на расплывающийся перед глазами белый лист. – Спенс, это правда?

Он стоял неподвижно, словно изваяние.

– Прости. Конечно же, когда ты писал письмо, это было правдой. И сейчас, наверное, мне тоже известен ответ, да?

– Да, – тихо произнес Спенс. – Шарли, сегодня ты совершила очень… любезный поступок.

Любезный. Почему-то это слово больно задело ее гордость. Оно словно принизило значение того, что она пыталась сделать. По словам Спенса получалось, будто она сделала что-то сродни тому, что делает вежливая хозяйка дома, успокаивая стеснительного гостя.

– Я была перед тобой в долгу, – натянуто произнесла Шарли.

– Ты

только поэтому так поступила?

– По крайней мере тебя больше не будут обвинять в попытке меня убить, – уклонилась она от прямого ответа.

– Не можешь же ты серьезно относиться к подобным сплетням. Бери пример с меня.

– Вот как? – резко бросила Шарли. – Тогда почему же ты уезжаешь из Хаммондс-Пойнта?

Спенс ответил не сразу:

– Мартину прекрасно известно, почему я собираюсь уехать.

Значит, это правда. Шарли вонзила ногти в мягкую обивку кресла.

– Спенс, возьми меня с собой!

Этот жалобный стон сорвался с ее уст, прежде чем она успела что-либо сообразить. Увидев изумление в глазах Спенса, Шарли без оглядки бросилась с места в карьер.

– Спенс, я не прошу, чтобы ты женился на мне. Я просто не хочу оказаться вычеркнутой из твоей жизни. Дай мне еще один шанс!

Подбежав к нему, она судорожно вцепилась в лацканы его пальто.

Спенс щелкнул выключателем, и вспыхнул яркий свет.

Шарли заморгала. Чувствуя себя совершенной дурой, она тем не менее продолжала держать лацканы, не в силах взглянуть ему в лицо.

– Ты готова уехать со мной? – тихо спросил Спенс.

Шарли кивнула.

– У меня нет работы. Нет никаких планов на будущее. Ничего нет.

– Неважно. Я не больше тебя представляю, что нас ждет, но я верю в тебя. Однажды я совершила ошибку, оскорбив тебя недоверием. Больше этого никогда не повторится. – Она набрала полную грудь воздуха, собираясь с силами. – Я пришла к тебе в палату, чтобы сказать, что верю тебе, что мне достаточно одного твоего слова, – тогда мне еще ничего не было известно. Ты вправе не верить мне, но это правда.

Спенс медленно обнял ее, и Шарли показалось, что ее закутали в теплое, уютное одеяло, в котором она больше никогда не будет мерзнуть. Всхлипнув, девушка уткнулась лицом в широкое плечо, стиснув Спенса так, словно это была последняя крепкая опора в рушащемся мире.

– Мне нужно было все тебе рассказать, – прошептал он. – Я требовал слишком многого – слепой веры. Но когда ты сказала, что любишь меня не настолько сильно, чтобы довольствоваться одним моим словом…

– Спенс, тогда я еще не понимала, – с трудом вымолвила Шарли, – что ты можешь сомневаться в самом себе.

– Ты поразила меня в самое сердце. Шарли, я никогда тебе не лгал и не собираюсь лгать впредь.

– И ты предпочел промолчать.

– Я не сознавал, что молчание – это тоже своего рода ложь, – кивнул он. – Я не говорил тебе, как мне страшно.

– Страшно? – переспросила Шарли.

– Я так сильно любил тебя.

Шарли вспомнила тот день, когда в последний раз виделась со Спенсом у него в кабинете.

– Ты боялся, что я люблю не столько тебя, сколько свою влюбленность? – Она прижалась лбом к его плечу. – Знаешь, может быть, ты был отчасти прав. По-настоящему я поняла свои чувства лишь тогда, когда потеряла тебя.