Это не я!
Шрифт:
За ужином Шарли едва притронулась к еде. Она даже не пыталась делать вид, что участвует в разговоре: все мысли ее были поглощены собственными бедами. Она снова и снова возвращалась к последнему разговору со Спенсом, пытаясь найти в нем хоть какой-то проблеск надежды на то, что еще не все потеряно. Но что она может сделать? Извиниться перед Спенсом за то, что оскорбила его сомнением? Конечно, с этого можно начать, но Шарли не надеялась, что одни слова способны что-то изменить. Нет, ей необходимо придумать что-то
Как сказал Спенс? Иногда лучший способ признать свою вину – это сделать так, чтобы больше не причинять боли близкому. Кажется, что-то в этом духе. Быть может, Спенс так никогда и не поймет, что она хотела сказать. Но другого пути нет.
Шарлотта наконец не выдержала:
– Шарли, надеюсь, теперь ты поняла, каково ослушиваться предписаний врача.
– Что? А, я просто устала. Завтра будет легче.
– Ты не будешь ходить на работу до тех пор, пока окончательно не поправишься!
– У Шарли есть своя голова на плечах, Шарлотта, – вмешался Мартин.
Шарли уже успела заметить, что дядя в последнее время изменился. В голосе его появились новые нотки, но главное было не в этом: Мартин словно вновь обрел собственное достоинство, перестал всего бояться.
– Весьма неумная, должна я заметить, – буркнула Шарлотта.
Мартин подождал, пока Либби, убрав основное блюдо, подаст на десерт кекс с белым шоколадом.
– Шарлотта, может быть, нам стоит на время уехать отсюда? Тебе надо развеяться. Ты уже чувствуешь себя лучше…
– Кто тебе сказал?
– Гораздо лучше, чем осенью, – терпеливо продолжил Мартин. – Что ты скажешь по поводу морского круиза? Ты отдохнешь, наберешься сил. Подышишь пару месяцев соленым воздухом…
– Пару месяцев?
– Ну да. Можно, например, отправиться в кругосветное плавание.
– Пару месяцев? – повторила Шарлотта. – И ты готов на два месяца оставить Спенса во главе «Хадсон продактс»?
– А почему бы и нет? – спокойно ответил Мартин. – Он уже целый год руководит фирмой. А я теперь лишь номинальный глава, и, когда выйду на пенсию, Спенс займет мое место. – Откусив кекс, он произнес с набитым ртом: – Если, конечно, никуда отсюда не уедет.
– Что ты хочешь сказать? – уронила вилку Шарли.
Дядя одарил ее теплым, сочувственным взглядом.
– Именно то, что сказал: если он никуда отсюда не уедет. Но, похоже, все идет к тому…
Его недосказанная фраза показалась Шарли особенно зловещей. Разумеется, не требовалось особой проницательности, чтобы понять, что имел в виду Мартин. Спенс решил, что с него достаточно. У нее не будет времени с ним объясниться, дать ему понять, как она сожалеет о случившемся. Шарли хотелось закричать, однако она понимала Спенса. Что может ждать его в Хаммондс-Пойнте? Даже доброе имя, которое он с таким старанием создавал себе заново, опять облито грязью – и не по его вине.
– Тетя Шарлотта, – вдруг встрепенулась Шарли, – помните тот прием, про который вы говорили? Кажется, он будет сегодня? Когда он начинается?
– Невежливо
Но Шарли уже была на ногах.
– Я ненадолго.
Шарли не сомневалась, что знаменитого музыканта придут послушать все сливки Хаммонд-Пойнта, и не обманулась. Пробираясь сквозь толпу, она отмечала фамилии в мысленном списке: да, главные сплетники в полном составе. Пройдет немного времени, и то, что она сейчас скажет, разлетится по всему городу.
Шарли взяла у проходящего мимо официанта бокал шампанского – в основном для того, чтобы чем-то занять дрожащие руки. Все готово, а она еще понятия не имеет, с чего начать.
Повернув к чайному столику, Шарли буквально налетела на Спенса и тотчас же отскочила назад. Ей было бы гораздо легче сделать свое признание в его отсутствие.
Шампанское в ее бокале, взметнувшись штормовой волной, едва не выплеснулось Спенсу на рубашку. Уверенно взяв ее за запястье, он отвел ее руку на безопасное расстояние.
Шарли сморщилась от боли.
– Извини, – сказал Спенс, отпуская ее.
– Я сама виновата. Это шампанское могло бы добавиться к длинному списку того, за что я должна просить у тебя прощение, – тихо сказала девушка.
Спенс, собравшийся было уйти, с недоумением на лице стремительно обернулся.
– Дожили! – презрительно фыркнув, прокомментировала, обращаясь к приятельнице, разряженная дама.
Спенс, холодно кивнув, отступил в сторону. В душе у Шарли все перевернулось. Ее с детства учили не обращать внимания на подобную грубость; Спенсу пришлось ценою своей крови научиться не обращать на это внимания – по крайней мере делать вид, что это его не задевает.
Шарли резко повернулась к даме.
– Вероятно, вы удивлены, что это я приношу извинения? – она даже не постаралась говорить тихо.
По толпе пробежал ропот. Спенс, снова очутившись рядом с Шарли, взял ее за руку.
– Ты выпила слишком много шампанского, – тихо произнес он.
– Я к нему даже не прикоснулась. – Посмотрев на него, Шарли улыбнулась. – Не беспокойся, у меня все в порядке. Но я должна кое-что сказать.
Девушка повысила голос, и, хотя смотрела она на Спенса, стало ясно, что обращается она ко всем присутствующим.
– Разрыв помолвки явился самой большой моей ошибкой, – звонким голосом произнесла Шарли, – и я глубоко сожалею о собственной глупости. Единственным оправданием является то, что я смогла полностью оценить достоинства мужчины, с которым должна была связать свою судьбу, лишь когда он совершил два абсолютно бескорыстных поступка.
Спенс, побледнев, стиснул зубы. Шарли не знала, вызвано это потрясением, гневом или страхом, что она сейчас поведает присутствующим об этих бескорыстных поступках – спасении ее жизни и чести Мартина. Она сказала себе, что это не имеет значения: останавливаться уже слишком поздно.