Это не я!
Шрифт:
– Я хотела сказать, что домик надо продать, – оборвала его Шарлотта.
– Но, тетя Шарлотта…
– Мне никогда не нравился этот вонючий, грязный сарай. И я не понимала твою любовь к нему, Мартин. К тому же не представляю, как сможете вы приезжать туда, сознавая, что Шарли едва не лишилась там жизни.
– Но дядя Мартин ни в чем не виноват, – возразила Шарли. – Зачем заставлять его продавать домик?
– Это глупая и бесполезная вещь, – упрямо стояла на своем Шарлотта.
Мартин стиснул
– Не беспокойся, – тихо заметил он. – Сейчас это не самое важное. – Он повернулся к жене: – Своей пустой болтовней ты действуешь Шарли на нервы.
– Пустой болтовней? Ты так называешь мое искреннее сочувствие? Начнем с того, кто виноват в том, что она там оказалась?
– Прекратите, – дрогнувшим голосом промолвила Шарли. – Пожалуйста, возвращайтесь домой. Мне хочется спать.
Наступившая тишина показалась вечностью. Наконец Шарлотта поднялась.
– Отлично, – раздраженно бросила она. – Пошли, Мартин. Кажется, нас выгоняют.
Мартин задержал свою руку на руке Шарли.
– Мы еще с тобой поговорим.
Девушка улыбнулась, признательная за то, что хотя бы он ее понял.
Либби потрепала ее по плечу.
– Я приложу все силы, чтобы день-два не выпускать их из дому, – сказала она. – Хотя твердо ничего не обещаю.
Но даже в тиши больничной палаты сон не шел. Тихое шипение кислорода и доносящиеся из коридора приглушенные голоса постоянно напоминали Шарли, что где-то поблизости в таком же состоянии, как и она, находится Спенс.
Мартин сказал, что сегодня Спенсу лучше. Однако ей очень хотелось во всем убедиться самой.
И напрасно ее держат в неведении. Если бы все сложилось иначе, врачи ежечасно спешили бы докладывать ей о его самочувствии. И ее непременно пустили бы к нему, потому что на жен никакие ограничения не распространяются.
Значит, она по-прежнему мечтает именно об этом.
Впрочем, может ли она искренне поверить в невиновность Спенса? Может ли, несмотря на то, что никакого мыслимого объяснения случившемуся в домике садовника, судя по всему, нет, поверить ему на слово? И может ли забыть о том, что было у них с Венди? Не только простить, но и вычеркнуть из памяти?
Если бы она была уверена, что Спенс ее любит, то смогла бы.
Но полной уверенности не было. Несомненно, поступок Спенса вчера вечером говорит о многом. Он едва не пожертвовал своей жизнью ради того, чтобы спасти ее, а если это не любовь, то что же тогда называется этим словом?
Шарли решила, что, как только у нее появится возможность, она скажет Спенсу, что никаких оправданий больше не нужно и достаточно одного его слова. И спросит, хочет ли он попробовать начать все сначала.
Она сделает это, как только поправится.
Прошло еще целых два дня, прежде чем врач сказал
– Однако минимум неделю о школе и не вспоминайте, – предупредил он. – Займитесь физкультурой – зарядка, прогулки, но ни в коем случае не тяжелые нагрузки. Через неделю покажетесь мне.
Шарли послушно кивнула.
– Не беспокойтесь, доктор, – вмешалась Шарлотта. – Мы будем бдительно присматривать за нашей больной. Одевайся, дорогая, мы с Либби отвезем тебя домой.
Шарли покорно накинула пальто поверх изысканного брючного костюма, привезенного теткой. Интересно, о чем она думала, выбирая именно его? При данных обстоятельствах джинсы были бы гораздо практичнее.
– Жаль, дядя Мартин не смог приехать с вами.
– У него полно дел, – недовольно буркнула Шарлотта. – В отсутствие Спенса все свалилось на него.
Но Шарли очень его не хватало. Дядя навещал ее еще один раз, но с ним снова была Шарлотта, и девушке не удалось поговорить об охотничьем домике, машине – и Спенсе.
Шарли бросила взгляд на палату Спенса. Дверь была закрыта, и на ней по-прежнему висела табличка «Посещения запрещены». Правда, наверное, это сам Спенс не хочет, чтобы его беспокоили. Вчера девушка несколько раз прошлась мимо по коридору, тщетно набираясь смелости нарушить предупреждение и постучать в дверь.
К ним подошла медсестра.
– Как приятно видеть вас в полном здравии, – сказала она. – Жаль расставаться с вами – и с мистером Гринфилдом.
– Его тоже выписали? – постаралась как можно небрежнее спросить Шарли.
– Нет, но выпишут дня через два. Не хотите зайти и попрощаться? Он будет рад.
– Но на двери табличка…
– Он сказал, сегодня ее уже можно будет снять.
Несомненно, Спенс попросил оставить табличку до тех пор, пока Шарли не выпишется из больницы. Придя к такому заключению, Шарли собралась было отказаться, но медсестра уже постучала в дверь палаты.
– К вам молодая женщина, – весело объявила она, приглашая Шарли войти.
Девушка облизала губы.
– Я на минутку, тетя Шарлотта.
Сначала она увидела лишь силуэт: Спенс, сидящий в кресле спиной к окну. Но ее глаза быстро привыкли к полумраку, и Шарли рассмотрела его получше. Чисто выбритый, в больничном халате, немного осунувшийся. Но в целом Спенс выглядел неплохо.
Интересно, что произойдет, если она бросится к нему в объятия? Или опустится на колени рядом с креслом…
– Ну, я пойду, – вдруг услышала Шарли женский голос.
Это медсестра, мелькнула у нее мысль. Однако, еще не обернувшись, Шарли поняла, кого увидит. Этот негромкий вкрадчивый голос невозможно перепутать. Что здесь делает Венди Тейлор? Если Спенса выпишут только через пару дней, ей еще рано приезжать за ним.