Это не страшно
Шрифт:
Юлька открыла дверь и осторожно села на переднее сиденье, подставив Ивану губки для поцелуя, которые тот нежно поцеловал. От Юльки очаровательно пахнуло вкусными духами, запаха которых от нее он раньше не чувствовал.
– Привет, любимая моя! Новые духи?
– Ага, уже забыл, кому что даришь. Ты же мне еще в прошлом году подарил, не помнишь?
– Я запах не помню, – жалобно ответил Турчин.
Юлия обернулась к заднему сиденью положить довольно объемистую сумку и увидела цветы. Турчин тут же спохватился.
– Это тебе! От всей моей громадной любви.
– Спасибо,
Она левой рукой обняла Турчина и жарко поцеловала. Он ответил ей взаимностью. Они не отрывались друг от друга уже больше минуты и у Ивана на мгновенье возникла мысль овладеть ею прямо здесь.
Юлька, как бы прочитав его мысли, отстранилась.
– Ну, не будем же прямо здесь, поехали к тебе, – ласково произнесла она.
– Да, конечно, дорогая. Я что-то увлекся.
Иван завел двигатель и они поехали.
– Какие свежие розы, – вздохнула Юлька. – Где ты их сумел достать в такое время?
– Секрет полишинеля!
– Ты такие слова знаешь! – Юлия помолчала несколько секунд, – Знаешь. Я, наверно, и полюбила тебя за твой ум, ты столько знаешь… Ну и вижу, что ты меня любишь. Помнишь, как мы просиживали летом, на дежурствах, в курилке на улице, а ты мне стихи писал?
– Конечно, помню. Мы тогда даже не целовались.
– А я помню, когда ты меня впервые поцеловал…
– Я тоже помню. А ты даже меня не обняла тогда.
Юлька промолчала. Несколько минут они ехали молча, думая о своем. Подъехали к дому Ивана. Заехали в гараж, который Турчин оборудовал по европейским меркам, с дистанционным открыванием. Юлька была ошеломлена тем, что выйдя из автомобиля они сразу попали в коридор, ведущий в дом. Турчин отпер вход в квартиру и пропустил вперед Юлию.
Включили свет во всех комнатах, на кухне. Юлька, только сняла туфли, не раздеваясь, только расстегнув пальто, прошла по всем комнатам, заглянула на кухню, в ванную, туалет.
– Тапочки одень, – сказал Иван.
– Ага, сейчас.
Она подала Турчину пальто. Сумку взяла с собой, в спальню.
– Я переоденусь?
– Конечно, моя сладкая!
Иван пошел на кухню готовить праздничный ужин. Странно, у него все трепетало внутри, будто он ни разу не спал с этой женщиной.
Через десять минут на кухне появилась Юля. Она была в чудесном велюровом халате светло-сиреневого цвета.
– Тебе помочь? – спросила она.
– Нет. Ступай в ванную, поваляйся, я тебе там еще сюрприз приготовил.
– Что это?
– Ванна с морской солью и пеной. Пойдем, настрою воду.
Он обнял Юльку и нежно повел с собой. Высыпал в ванную соль, включил воду, настроил и влил пенку. Вода из крана быстро наполняла сосуд и образовывала обильную пену. Иван с Юлькой стояли обнявшись и смотрели на процесс ваннонаполнения с образующейся пеной.
– Давай, прими ванну, поваляйся, пока я колдую на кухне, – сказал Турчин. – Дать тебе музыку, журналы?
– Нет, я просто полежу, понежусь. У меня ведь нет такой роскоши.
– Хорошо, родная, валяйся. Позови, когда спинку потереть.
– Ладно,
Иван снова ушел на кухню, готовить ужин. Цветы расположились в вазе, в спальной.
Голова Турчина была наполнена сладким ощущением предстоявших удовольствий от любви, радостного чувства неожиданных подарков для любимой женщины, совместной прогулки завтра по городу, магазинам. В конце завтрашнего вечера он планировал ресторан, с Юлей, в новом, роскошном, настоящем женском наряде, в украшениях, которые томились в большой комнате, на подоконнике, за шторой. Под чудесное настроение творилось приготовление кулинарных шедевров, в холодильнике охлаждались шампанское, водка, минеральная вода. Вино, красное, сухое, дорогое и очень вкусное, уже стояло на столе, в окружении вазы с фруктами, которые будут поданы милой женщине с горящим огнем, чуть прожаренным отбитым мясом. Вот уже порезаны все компоненты придуманных и вычитанных оригинальнейших салатов, всего понемногу. Оставалось заправить.
Твердое сырокопченое мяско, тонко порезанное, взяло в плен крупные маслины, осыпано зеленью, а два сорта сыра – молодой и твердый – аккуратно, плитками свалены на тарелке, образуя две раскинутые колоды карт.
Из ванной появилась Юлия Ивановна, слегка раскрасневшаяся, свежая и нежная, чуть-чуть благоухающая дезодорантом.
– Тебе помочь? – Она вытирала голову полотенцем, халатик был на месте, аккуратно запахнут. Иван отчего-то представлял, что Юлька выйдет в распахнутом халате.
– Не надо, дорогая, я сам, чуточку осталось. С легким паром!
– Спасибо, любимый! Я тогда пойду, волосы высушу.
– Фен в трюмо, найдешь.
Каждый занялся своим делом. Зашумел фен, забрякала посуда. Турчин думал об Юле, она думала о Турчине. «Как жаль, все-таки, что он не появился у нас года на два раньше. Впрочем, он тогда сам был женат, пусть и не жили с женой, но дети еще не выросли, не разъехались. Я бы не смогла разбить их семью… А сейчас я уже не разрушу свою, какая ни есть, а семья».
«Как же мне дальше жить с этим, думал Турчин, сейчас она со мной, через пару дней вернется к мужу, к семье, опять встречи на дежурствах, украдкой, втихушку… Не хочу! Долго так не выдержу! Нет! Что я себе сегодня настроение порчу? Вот бы лет пять-шесть назад сюда приехать!
Так и проходит наша жизнь, с ее удачами и нестроениями, счастливыми встречами и горькими расставаниями, находками и потерями. Кому проще: врачу с зарплатой, пусть в двадцать тысяч рублей, пытающемуся растянуть эти деньги на месяц для прокорма детей или какому-нибудь Михаилу Прохорову, страдающему бессонницей, не знающему, как потратить еще три миллиарда долларов? Да им одинаково паршиво на душе, оба по ночам грызут подушку. Черная полоса. И вдруг врачу начинают приносить курочек или бараньи ноги, а М.Прохоров удачно инвестирует три миллиарда в очередное предприятие. Светлая полоса. Оба счастливы. Эмоции тождественны. Только от разного масштаба событий. Так что не завидуйте миллионерам, им тоже приходится плакать.»