Это (не) просто игра
Шрифт:
Сидней громко усмехнулась.
— Дикость — это заставлять 100 человек драться до последнего на острове за мифические очки, которые мало что значат. Или чтобы открыть предметы кастомизации. Или за жареную курицу. Вот это — дикость.
— Жареную курицу? — переспросил я.
— Да, жареную. На обед, — кивнула Сидней. — А вот заставлять драться за деньги, за реальные деньги, за огромные деньжища — это не дикость. Это — бизнес-стратегия. Тем более разрабы получат намного больше с рекламы, нежели победитель с призовых и продажи всего снаряжения убитых. Блин, они, наверное, уже вдвое отбили свои
Я недовольно фыркнул.
— Тоже мне… Бизнес.
Мы замолчали. Спустя столько всего я обнаружил себя уставшим и опустошённым, хотя усталость в NOW — вещь относительная. Вероятнее всего, я просто устал психологически от всех этих убийств, взрывов и выстрелов.
Почему-то клонило к размышлениям, к анализу своих действий. Если бы сейчас на нас вышли противники, я бы немедля стал сражаться, стараясь расправиться с каждым из них, любым возможным способом. Сказал бы кто мне об этом несколько часов назад, до начала матча — не поверил ни слову. Не поверил бы, что могу быть таким… Жестоким, хладнокровным. Да, хладнокровным. Это у Сидней тут горячая голова. Я же сражался больше из-за инстинкта самосохранения, или из-за страха умереть, страха, что потеряю всё нажитое, или из-за трусости…
Внезапно всё вокруг легонько тряхнуло. Я резко подорвался и тут же насторожился.
— Это ещё что было? Ракета?
— Не похоже, — медленно проговорила Сидней, оглядываясь вокруг.
Ещё один толчок, только теперь уже посильнее. Пыль с мебели поднялась, люстры закачались, штукатурка с потолка осыпалась.
— Землетрясение? Здесь? — спросил я.
Сидней взглянула на меня: в её глазах читалось абсолютно то же самое, что и в моих.
Что-то очень шло не по плану.
— Мне это крайне не нравится… — медленно прошептал я.
— Мне тоже…
Мы с Сидней стояли в центре полуразрушенной церкви и внимательно оглядывали всё вокруг.
— Может, нам стоит покинуть здание? — предложил я.
Сидней недоверчиво посмотрела на потолок, который и без толчков весь был покрыт трещинами. Я тоже посмотрел верх: на потолке была изображена какая-то старая религиозная фреска, где два мужика тянутся друг к другу.
— Да, — кивнула Сидней, поворачиваясь к выходу. — Лучше нам поменять мест…
Внезапно всё озарилось яркой белой вспышкой. Почти мгновенно раздался оглушительный взрыв. Земля, разлетаясь кусками, взмыла вверх, унося пол, стены, почву и куски церкви огромным грязевым столпом в воздух. Взрывная волна превратила мебель в острые осколки. Вокруг всё вмиг покрылось трещинами. Каждую вещь, которая не была зафиксирована или прикреплена к чему-нибудь очень устойчивому, снесло к чёрту, в том числе меня с Сидней. Волна ударила нам в спину и по барабанным перепонкам. Мы, переворачиваясь, словно куклы, пролетели в воздухе несколько десятков метров. Краем зрения я увидел, как далеко в городе образовывался огненный кратер, на фоне которого парили 7 человеческих фигур с крыльями.
Совершив пару кульбитов, я приземлился головой о что-то и потерял сознание.
***
«Внемлите нам, те, кто играет.
Мы — вестники
Мы — семь Валькирий, что должны быть найдены вами.
И когда это случится, дверь в центре мира распахнётся.
Там, в долине кровавых лепестков, под светом двух лун, тот, кто останется стоять на ногах, получит шанс оказать нам содействие в выборе будущего.
Будущего всего.
Вашего…
И этого мира.
Ищите же нас.
Ищите Валькирий, и, собравшись вместе, они откроют долину, полную кровавых лепестков».
***
Мне приснился странный сон. Семь женских фигур в золотой броне с ангельскими крыльями, говорящие хором. Что-то про будущее, долину… Нет, я хорошо запомнил их слова, словно кто-то их загрузил и надёжно запечатал у меня в памяти.
Только не понимал, к чему это было.
В итоге обволакивающая тьма стала постепенно расступаться, и я неохотно открыл глаза. Дневной свет тут же ослепил меня, и потребовалось несколько секунд, чтобы прийти в норму.
Прокашлявшись, я с трудом встал и, нащупав что-то похожее на опору, облокотился, растирая лицо.
— Эй, ты живой? — рядом послышался голос Сидней.
Всё ещё пытаясь сориентироваться в пространстве, я ухмыльнулся: Сидней была рядом, а это значило, что не всё полетело в тартары после того взрыва.
— Я… Мне причудилось какое-то говно… — протянул я.
Глаза ещё привыкали к свету, а поэтому я больше щурился, нежели отчётливо видел.
Сидней так вообще пока была лишь размытым пятном. Единственное, что было понятно: мы находились в каком-то помещении.
— Не волнуйся: ты не стал избранным. Мне тоже причудилось. Похоже, всем, кто остался в живых, это причудилось, — съязвила она.
Я недовольно вздохнул, охлопывая себя: Пробойник и самозарядный карабин весели на своих местах.
— Вон, смотри, — силуэт девушки указал в сторону окна.
Подойдя к окну, несколько секунд я потратил на то, чтобы наконец-то адаптироваться к свету, а затем вдвое больше на одновременно задумчивый и удивлённый взгляд: на небе красовалась огромная зияющая дыра, в которую устремлялись семь блестящих человеческих фигур с огромными крыльями на спинах.
— Это, наверное, те самые Валькирии, — предположил я. — Видимо, это было тот самый тизер нового обновления NOW.
— Наверное, — кивнула Сидней, усаживаясь в кресло.
Я отвернулся от окна, взглянул на свою напарницу… И охнул.
Сидней сидела в подранном кресле, сжимала пистолет-пулемёт и выглядела просто ужасно. Бронежилет превратился в подобие разбитой, порванной шины, рукава были содраны и использованы в качестве бинтов на руках. На лице девушки имелось множество мелких царапин, на щеке свежий след от «черканувшей» пули. Пальцы были все в крови, а участок одежды возле пояса и левого бедра был тёмным и мокрым.
— С-Сидней? — я заикнулся. — Что с т-тобой?!