Это наш мир

Сахаров Василий Иванович

А вот другой попутчик. Молодой симпатичный брюнет с отстраненным взглядом поэта и мечтателя, который даже в одежде каторжника, грязный и вонючий, мог привлечь внимание прекрасной половины человечества. Жанно Сит-Мао. Из мещан. Сын писаря. Очень рано открыл в себе талант целителя. Некоторое время обучался в столичном университете, но потом его забросил и решил поправить свои финансовые дела. Парень талантливый, многое умел, и смог создать подпольную клинику, в которой делал аборты проституткам и лечил преступников, а заодно варил яды. Три года он оказывал нелегальные медицинские услуги криминальным

элементам и снабжал всех желающих отравой. До тех пор пока его не сцапали.

Такие вот люди будут служить в штрафном батальоне. В большинстве мерзацы, сволочи, деграданты, насильники, маньяки, воры и ублюдки. Однако Альфи это не расстраивало. Он привык к этим рожам и был готов к любому развитию событий. Главное – восстановить силы, никому не верить, не упустить свой шанс и вырваться на свободу. Это его первоочередные цели и, стараясь поменьше болтать, он слушал попутчиков и впитывал в себя информацию.

– А мне вот интересно, - начиная очередную беседу, сказал взломщик Тимотео Райк по прозвищу Шило, - почему нас вытащили с каторги.

– Что тут может быть не ясно, - отозвался разбойник Мирдан Сакао, больше известный как Кровавый Эмир. – Тебе сказали, что придется воевать с захватчиками на Лесокрае.

– Это понятно, - Шило усмехнулся. – Ты мне лучше скажи, если такой умный, зачем тащить нас за тысячу миль? Неужели у королевства кончились солдаты, что нас готовы кинуть в бой?

Тимотео ответил криминальный пахан Хромой, он же Деррик Сагио:

– Ассир силен своими законами и традициями. Пока они незыблемы, государство крепкое. Как только появляется слабина – конец. Нам повезло. По закону каждый каторжник имеет право искупить вину перед обществом, убивая врагов государства. А солдаты у королевства есть, не сомневайся. Но иногда проще использовать таких как мы, кого общество и правители считают конченными людишками. Еще вопросы будут?

Шило побаивался авторитетного вора. Однако продолжил беседу:

– Да-да, папа Хромой, ты прав. Спору нет. Но где Серые пустыни, а где Лесокрай? Путь туда долгий. А нас всю дорогу придется кормить и охранять. Это какие же растраты – проще забыть, что мы существуем.

– Здравое зерно в твоих суждениях имеется, Шило. – Хромой хмыкнул и удобнее устраиваясь, поддернул общую кандальную цепь, которая удерживала каторжников на месте. – Только учти один момент - с этого кто-то имеет выгоду. Сам подумай. Ты правильно заметил, что нас везут и охраняют. На это из казны выделяются какие-то деньги, небольшие, но все-таки они есть. И кто-то часть этих средств может себе присвоить. А наша группа не одна и чиновник, который это контролирует, в итоге получит неплохую прибавку к жалованью. Верно, Черныш?

Раньше Черныш, неказистый хлипкий мужичок, был чиновником и личным секретарем бургомистра в городе Рисвилль. Попался на крупной взятке. Пожадничал, не поделился с шефом, и погорел. А поскольку чиновников в колониях и тюрьмах не любили, их часто избивали и насиловали. Но Чернышу повезло. По какой-то причине Хромой взял его под свое крыло, и он сохранил свое здоровье.

– Все так и есть, - поддакнул Хромому вороватый чиновник.

Опять заминка. Только скрип колес и голоса солдат, которые перекликались между собой. Каторжники притихли, и от жары

их стало клонить в сон. Один за другим попутчики Альфи впадали в дрему, и он тоже собирался провалиться в забытье. Однако с ним решил пообщаться Хромой. Он находился рядом и, наклонив голову, прошептал:

– Слышь, офицер.

– Чего? – Альфи тоже перешел на шепот.

– Я знаю, ты драться мастак. Видел, как ты в бараке махался.

– Кое-что умею, - не стал отпираться Ойгерд.

– Про меня ты знаешь. Я вор. Из правильных. Кто по старым заветам живет.

– И что с этого?

– Я на каторгу попал, потому что меня подставили. Никто из моих врагов не думал, что появится шанс выбраться из Серой пустыни. Но я уверен – в Сайвате они готовят мне встречу. Рядом с городом тюремная пересылка. Наверняка, перед отправкой дальше нас там запрут и меня постараются убить.

– Плевать.

– Понимаю, что тебе чужие дела и расклады не интересны. А мне собственная шкура дорога и я намерен выбраться. Если получится сбежать до штрафбата, уйду в побег. Или уже из армии ноги сделаю. Поверь, у меня на воле есть поддержка.

– Предлагаешь с тобой бежать? – Альфи намек понял.

– Верно.

– Но перед этим я должен тебя охранять и прикрывать?

– Предлагаю стать моим компаньоном. Не охранником, а товарищем. Я не простой воришка, а ВОР. Чуешь разницу?

– Нет.

– Меня просто так убить нельзя, не по понятиям. Нужно толковище устроить, чтобы обвинение предъявить, а если без него, то натравят быков, которые воровских законов не знает. Скорее всего, кто в тюрьме ловушку готовит, выберет второй вариант – это самое простое, и в драке потребуется твоя поддержка. Мы ведь в одной лодке. Ты мне поможешь, а потом я про тебя не забуду.

– Кого еще на это подписываешь?

– Со мной Шило, Эмир и целитель.

– А остальные?

– Они в стороне.

– Даже твой Черныш?

– Он не боец, ты же знаешь.

– Понял.

Краткая пауза и вор поторопил Альфи:

– Что скажешь, офицер?

– Я вмешиваться не стану. Твои дела – твои проблемы. Было такое, что меня воры кинули и подставили. Снова я эту ошибку не совершу.

– Как знаешь. Хотя я на тебя рассчитывал. Ну и ладно, уговаривать не стану.

Хромой потерял к Альфи интерес и демонстративно отвернулся, а он закрыл глаза и все-таки задремал.

Время до вечера каторжники скоротали и невдалеке от очередного придорожного поста остановились на ночевку. Штрафников по одному вывели из фургона, позволили оправиться и приковали с внешней стороны повозки. Потом покормили и напоили, выдали рваные тюремные одеяла, и наступила ночь, которая прошла без происшествий.

С утра завтрак и снова в дорогу. Сайват находился неподалеку и после полудня они прибыли в город.

Как и говорил Хромой, каторжников определили в местную пересыльную тюрьму. Альфи здесь уже бывал, перед отправкой в Серую пустыню. Впрочем, как и остальные каторжники. Поэтому они ничему не удивлялись.

Солдаты передали каторжников тюремной охране, которая, понимая, что перед ними добровольцы, отнеслась к штрафникам равнодушно. Сегодня они здесь, а через день-другой отправятся дальше и их судьба никого не интересовала.