Это дикое сердце
Шрифт:
— Иди к черту! — не останавливаясь, крикнула она.
Но Кортни ушла недалеко, застыв как вкопанная перед дохлой змеей. На земле рядом с ней лежал кожаный кисет на шнурке, а она могла поклясться, что вчера вечером его здесь не было.
Холодок пробежал у нее по спине. Она украдкой огляделась, но вокруг было столько деревьев и кустов, что за ними мог прятаться кто угодно.
Кортни уставилась на кисет, боясь притронуться к нему. Это был прекрасно сработанный кисет из оленьей кожи
Если кто-то подходил ночью к их привалу, пока Кортни ухаживала за больным Чандосом, почему же она никого не видела? Почему не ощутила присутствия постороннего? И почему этот человек не заявил о себе? Мог ли кто-то случайно обронить здесь этот кисет? Даже если и так, незнакомец должен был увидеть костер и показаться… если только хотел, чтобы его заметили.
Страх охватывал Кортни при мысли о том, что кто-то был здесь ночью и, вероятно, видел ее, тогда как она и не подозревала об этом. Но кто это был? И зачем оставил кисет?
Кортни осторожно подняла его, взявшись за шнурок, и, держа на вытянутой руке, понесла к привалу. Чандос по-прежнему лежал на боку, и она подумала, что, хоть он и очнулся, ему, должно быть, все так же плохо. Господи, и как же у нее повернулся язык наговорить кучу обидных вещей слабому и больному! Что за вожжа попала ей под хвост?
— Не похоже, чтобы он кусался.
— Кто? — спросила Кортни, медленно подходя к нему.
— Кисет. Ты так далеко его держишь от себя, — сказал он. — Но мне кажется, это напрасная предосторожность.
— Вот. — Кортни бросила кисет перед ним. — Я решила не открывать сама. Он лежал рядом с убитой змеей.
— Не говори мне про эту чертову гадину! — гневно сказал он. — С каким удовольствием я убил бы ее еще раз!
— Да уж, воображаю, — отозвалась она и потупила глаза. — Прости меня, Чандос, я наговорила вчера лишнего. Даже не знаю, что на меня нашло.
— Забудь, — рассеянно бросил Чандос, открывая кисет. — Благослови его Господь! — воскликнул он, извлекая на свет увядшее растение с корнями.
— Что это?
— Змеиная травка. Если бы она была у меня ночью! Но лучше поздно, чем никогда.
— Змеиная травка? — недоверчиво переспросила Кортни.
— Надо отжать ее, добавить в сок немного соли и приложить к ранке. Это одно из лучших средств при укусе змеи. Приготовишь?
Кортни взяла у него змеиную травку.
— Ты знаешь, кто это оставил, да?
— Да.
— Кто же?
Чандос долго, внимательно смотрел на нее, и Кортни уже думала, что он не ответит. Наконец он сказал:
— Один мой друг. Ее глаза округлились:
— Почему же твой друг не вышел ко мне и не дал это растение? Он мог бы и сам рассказать
Чандос вздохнул:
— Он не мог рассказать тебе сам. Он не говорит по-английски. И если бы он вышел к тебе, ты, вероятно, убежала бы от него.
— Он индеец? — спросила она, заведомо зная ответ, ибо почему-то не сомневалась, что их таинственный ночной гость был индейцем. — Прыгающий Волк — я угадала?
Чандос нахмурился:
— Я что, и правда много наболтал?
— Ты разговаривал с самыми разными людьми. Ты что, всегда разговариваешь во сне?
— Откуда я знаю, черт возьми?
Кортни, обидевшись на резкость его тона, отвернулась. Приготовив сок из змеиной травки, она подошла к Чандосу:
— Повернись на живот, пожалуйста.
— Нет. Дай сюда!
— Я сама! — Она увернулась от его руки. — Вчера вечером ты уже достаточно напортил, занимаясь самолечением, кстати, совершенно бесполезным.
— Я не просил твоей чертовой помощи!
— Надо думать, ты предпочел бы умереть, чем попросить меня о помощи, да? — набросилась на него Кортни.
Он промолчал.
Кортни была уязвлена. После всего, что она сделала для него, Чандос мог бы хоть поблагодарить ее! Так нет же — он еще заявляет, что не хотел ее помощи.
— Твой друг еще здесь, Чандос?
— Ты хочешь познакомиться с ним?
— Нет.
Чандос устало вздохнул:
— Сейчас его нет поблизости, если это тебя волнует. Но он, вероятно, еще появится, чтобы посмотреть, выздоровел ли я. Но ты не увидишь его. Кошачьи Глазки. Он знает, что тебя легко напугать.
— Вовсе нет, — холодно возразила она. — Откуда он знает про меня?
— Я ему рассказал.
— Когда?
— Какая разница, черт возьми?
— Никакой. — Закончив с ногой Чандоса, она посмотрела на него:
— Просто мне хотелось бы знать, зачем он преследует нас. Это ведь его я тогда видела, да? И сколько же ночей он шпионил… — Глаза Кортни расширились, когда она поняла, что это значит.
— В ту ночь его не было, Кошачьи Глазки, — нежно проговорил Чандос, угадав ее мысли. — И он вовсе не преследует нас. Мы… случайно едем одной дорогой.
— Но ты поехал бы с ним, если бы не я, правда? Ну да, конечно! Неудивительно, что ты не хотел брать меня с собой.
Он нахмурился:
— Я объяснял тебе, почему не хотел брать тебя с собой.
— Да, объяснял, — холодно отозвалась Кортни. — Но учти: тому, что ты говорил мне другой ночью, я почти не верю!
Кортни надеялась, что Чандос возразит, но он не сказал ни слова. Ей так хотелось накричать на него, на худой конец просто разрыдаться, но она сдержалась и ушла, подняв голову.