Это было у моря

Maellon

Она усмехнулась и посмотрела на собственную прядь волос — в которой отчетливо блестела серебряная прядь.

— Но… Я думал…

Пташка вновь обернулась к нему. На это раз она не улыбалась. Глаза потемнели и не было в них прежнего блеска: только усталость и безнадёжность

— А что ты хотел? Ты же бросил меня. Я ждала тебя днем, я ждала тебя ночью. Но ты так и не пришел. Я училась искать тебе замену — и это почти получалось временами. Но это так больно.

Я надеюсь, ты нашел, что искал. Иначе было бы досадно…

Она взяла стоящую у ног урну. Что это — прах ее супруга?

— Я сожгла все свои рисунки, — промолвила Пташка, заметив его растерянность, — Мне надоело рисовать тебя — по памяти это такое жалкое занятие. Я начну рисовать море — его легче поймать. А это я развею по ветру — давно пора. Не поможешь открыть крышку?

Сандор, леденея, отвинтил пробку. Пташка забрала у его из рук глиняную урну и высыпала содержимое на песок.

— Какой смысл пускать это по ветру если оно такое тяжелое? Все равно же не полетит. И пробовать не стоит. Прах к праху, перья к перьям. Теперь все завершено.

Она встала и не оглядываясь побрела по берегу. Сандор смотрел ей вслед, на то, как расплываются следы на мокром песке. Пока она слышит, стоит хотя бы попрощаться.

— Пташка! Извини! Я не мог прийти раньше…

— Я знаю. Но легче от это не становится. Я уже давно простила. Если тебя это обрадует…

— Ты помнила обо мне? Все это время?

— Помнила, но что толку? Теперь больше не буду- ты же видел. Камни летят в цель. Я научилась отпускать их. Я научилась отпускать тебя. Лети, куда хочешь. Это твой долг, воин… Твоё право…

Она уходила все дальше и дальше, а Сандор сидел на поваленном бревне. Он, наверное, смог бы ее догнать — но имело ли это смысл? Вместо этого он поднял с песка камень: идеальный, плоский, словно маленькая тарелка. Размахнулся, пустил его вдоль воды. Камень не захотел прыгать и просто утонул в серо-розовой волнующейся плоти моря.

Сандор поглядел в том направлении, что выбрала Пташка — никого. И с другой стороны тоже. Он был совершенно один на этом берегу. Так он и сидел пока море не начало лизать подошвы его ботинок: начался прилив. Сандор встал — и проснулся. Весь в холодном поту от явившегося кошмара. Да и право, был ли он кошмаром? Очень правдиво — и горько.

Он спустился вниз позавтракать — несмотря на скудость комнаты, завтрак, напротив, вполне удался. Даже аппетит появился. После завтрака Сандор рассчитался с пожилым хозяином, сел в машину и поехал в сторону трассы. Он был почти на развилке: рукав вправо уводил дальше на север, путь влево вел в предгорья. Сандор поразмыслил с минуту и поехал на восток — туда, где в тумане едва виднелись, словно припорошенные сахаром, вершины далеких гор.

========== XI ==========

Комедия дель арте — Коломбина и Пьеро

Вращается

под ними мир арканов Таро.

Я ненавижу клоуна — он шулер и хитер,

Он мое сердце вынул и вывернул нутро.

Боже, как хочется туда —

Быть с ними иногда!

Этот фургон унес мой сон

В города на карте,

Боже, комедия Твоя —

Комедия дель арте,

Этот фургон унес мой сон.

Комедия дель арте — душа напополам,

Уносит адский ветер занавес и хлам.

В кружке алюминиевой дно или вино,

Я убегу из дома, теперь мне все равно!

Комедия дель арте — любовь, и кровь, и смех,

Рогатые кентавры, ненастоящий снег,

Жестокость или нежность, картонная луна,

И я не буду прежней, глотнув ее сполна!

Боже, как хочется играть

В комедии дель арте

Этот фургон унес мой сон

В города на карте,

Боже, комедия Твоя —

Комедия дель арте,

Этот фургон унес мой сон!

Комедия дель арте — фигляры с сотней лиц,

Там демоны и ангелы, тела зверей и птиц,

Веревочная лесенка на небо к кораблю,

Я ненавижу клоуна — и я его люблю…

Боже, комедия Твоя —

Комедия дель арте!

Этот фургон унес мой сон

В города на карте,

Боже, как хочется играть

В комедии дель арте

Этот фургон унес мой сон!

La Divina Commedia…

Ольга Арефьева Комедия Дель Арте

Санса

1.

Он так и не позвонил. Санса встала не выспавшаяся, злая — да еще и припозднилась, как выяснилось. Стала метаться в поисках брюк — и не нашла их, с досадой вспомнив, что так и не добралась в субботу до стиральной машины. Значит либо надо было идти в грязных, либо надевать юбку. Юбка так юбка. На улице вроде было тепло — дождь пока не шел, но судя по виду небес, обложенных ленивыми ватными облаками, мог зарядить в любую минуту.

Санса оделась и вылетела в холл. Там уже мотался Джон, которого опять подрядили ее везти. Лианна в столовой старательно запихивала в детей завтрак — их надо было отправлять в сад. Этим обычно занимался Рейегар. Провожал их до остановки, где детей забирал маленький автобус, каждое утро отвозящий до места и потом привозящий обратно. Тетка сунула Сансе бутерброд и термос с кофе — после дегустации школьного напитка очень не хотелось вновь рисковать здоровьем, и были закуплены соответствующие принадлежности. Санса чирикнула «спасибо» и вышла на улицу.

Тут уже начали обнаруживаться сюрпризы. Перед газоном Таргариенов стоял черный лимузин. Из открытого окна Сансе весело махал Зяблик. Джон, вышедший вместе с сестрой на крыльцо, недоумевающе воззрился на это зрелище. Потом довольно-таки ехидно шепнул: «Все же Арья была права — у тебя появился поклонник. Поедешь с ним, или тебя все же отвезти? Я конечно предпочел, чтобы ты ему благоволила — но, если тебе надо изобразить оскорбленную невинность — так и быть, все равно уже опоздал с отчетом.»