Это было у моря

Maellon

Хм. На телефоне, естественно, остались три пропущенных звонка и крайне корявый смс — без заглавных букв и знаков препинания. «дозвониться не смог лучше завтра не парься и сама не звони» Санса конечно тут же перезвонила — но никто не подошёл: видимо, он уже был в дороге. Досадуя на себя, Санса написала сообщение: как сможет — прочтет. «Извини пожалуйста, мне так стыдно! Вернулись очень поздно, ужинали в ресторане. А потом укладывали детей. Совершенно забыла про телефон. Перезвони как сможешь — хоть бы и ночью.» Отправила, потом, спохватившись вдогонку послала еще один: «Скучаю страшно, люблю»

Это все только слова. А на деле —

на полсуток она вообще забыла про всю эту историю. Признаваться в этом Санса не хотела — но в глубине души уже начали накатывать волны самотерзаний на эту тему, самовопрошаний, и жесткого беспощадного анализа — словно чьей-то неосторожной рукой был запущен какой-то, не подвластный ее собственному контролю процесс.

Что происходило? Неужели, как сама она и опасалась, эта любовь начала ее оставлять, вытесняться более живыми и приятными впечатлениями? Чего же тогда все это стоило — если спустя неделю после расставания она уже теряет не только ощущение связи, но и потребность ее поддерживать? А что же будет через месяц? Через полгода? Санса закрыла лицо руками. Стоило поплакать, но слез почему-то не было. Тогда она погасила свет и долго сидела в темноте, ожидая, что мысли наконец оставят ее и захочется спать. Когда же этого так и не случилось, она улеглась в кровать и до трех ночи лежала, глядя сухими воспаленными глазами в потолок. Было и прошло. Проходит… Уходит…

Вся ее реальность— лежала теперь не позади — белела неизвестностью впереди. От ощущения разрыва с прошлым ей было мучительно больно и столь же мучительно стыдно — но в глубине продолжала копошиться предательская мысль: «Он сам этого захотел, сам оставил тебя». А если сам оставил — значит, мысленно был готов к этому варианту. Может, даже хотел, чтобы оно случилось так. И от этого на душе становилось еще гаже.

Запутавшись во всех этих мятежных и смутных мыслях, Санса таки провалилась в забытье уже под утро — как в тяжелый омут, сдавливающий ей плечи — без проблесков надежды, без сновидений, утягивающий ее как сквозь черную дыру в новое, неизвестное пока пространство.

========== X ==========

Man stands in all his glory

Sitting at the crossroads of the same old story

Man got his make-up, wears it like a mask

Hides inside a child, lives inside a glass

Man breathes his own deceit

Man worships his own defeat

Oh I’m a man, I know what it feels like

I’m a man, working on the living part of life

You see through me, I understand

But don’t lose hope if you can

Have a little faith in man

Shakespeare’s men got all the lines

Modern man lives back in time

Man got bravado in his big steel hands

Runs with the wolf, sleeps with the lamb

Man falls, cuts and bleeds

Man stumbles on his own belief

He’s the hoax behind the thrill

The poison arrow, the bitter pill

Hard to swallow, hard to kill, hard to understand

He’s the light behind the hill

The broken promise, the iron will

Hard to kill, hard to understand

Elton John

Man

Он ехал уже почти сутки. Голова соображала плохо — перед глазами стояли пройденные мили: серыми ноздреватыми сугробами на обочине, мокрой дорогой, серым небом. Сандор не собирался останавливаться на ночь, но к вечеру первого дня, когда он звонил Пташке, уже стало понятно, что заночевать все же придется — да и смысл жертвовать

отдыхом непонятно в чем заключался — что он, куда-то сильно торопится? Поэтому проехав из упрямства еще пару сотен миль к северу, он завернул в первый попавшийся мотель и, даже не обратив внимание на полнейшую убогость комнаты и вызывающее сомнение своей чистотой белье, завалился спать. Проспал он допоздна: проснулся уже в одиннадцатом часу. Под утро впервые за много дней в его беспокойные сны явилась Пташка. Они опять были на берегу моря: он увидел ее издалека — сидящую на сухом, выбеленном солью и временен бревне. Пташка была в подаренной им кофте, ее волосы опять стали рыжими и были перекинуты через плечо — сколько же времени прошло? Он побоялся спросить, просто подошел и сел с ней рядом. Она смотрела на поверхность моря — зимнего, далекого, серовато-розового оттенка, что бывает у перламутровой внутренней поверхности ракушки. На минуту обернулась к нему — женщина, дитя, старуха: все было в ее лице, слегка разрумянившемся от холода — и улыбнулась чужой, какой-то лунной скользящей улыбкой.

— Привет. Вот уж не ждала тебя.

— Я опоздал?

— Нет. Я тут всегда сижу.

Она опять отвернулась, подобрала несколько камешков с песка под ногами и попыталась пустить их «блинчиками» по воде. У нее не получилось: камни просто долетали до поверхности моря и тонули с небольшим всплеском.

— У меня никогда не получается, — пожаловалась она — может, просто камни не той формы?

— Ты не так отводишь локоть. И вообще — надо целиться как можно ниже, вдоль поверхности. А ты просто кидаешь — они у тебя изначально летят вниз. А должны — вперед.

— И про это ты все знаешь, — со вздохом сказала Пташка. Научусь ли я когда-нибудь делать что-нибудь лучше тебя?

— А зачем тебе это надо?

— Ну так. Потом мне же надо взрослеть. Если я не научусь кидать камни — как же мне избавиться от этого?

Она разжала ладонь — на бледно-розовой ее поверхности, между линией жизни и судьбы лежало кольцо, подаренное им.

— Я боюсь, оно не полетит вдоль поверхности, — тихо заметила Пташка. — Оно же не плоское. И я не так отвожу локоть. Но все равно — пора от него избавиться.

И прежде чем Сандор успел возразить, она размахнулась — не так, как надо, опять слишком слабо отведя локоть — и бросила колечко в воду. То, несмотря на опасения Сандора, пропрыгало несколько кругов, прежде чем уйти под воду навсегда.

— Вот видишь — с улыбкой сказала она — все же локоть ни при чем. Дело в размахе. Если сильнее толкнуть — улетит, куда надо. Иначе с прошлым не проститься — оно такое липучее. Сам же знаешь. Кстати, у тебя все руки в краске. Что ты ими делал?

Он посмотрел на ладони — и вправду. Словно в чернила окунул. Он вытер их о штаны — без толку.

— Не стоит этого делать — сказала Пташка. — стирать-то все равно некому. Да эта краска и не смоется. Я это точно знаю — я же художник.

— Зачем ты здесь?

— Ну как? Избавиться от прошлого. Оно так мне надоело. Как ложусь спать — сразу начинает душить. Ты и сам знаешь. Но слишком много лет прошло. Я устала ждать. Прежде чем мы все уйдем — стоит завершить начатое. Пока я еще молода…