Это был просто сон...
Шрифт:
Чувствовалось, что Дорхайону на язык просятся многоэтажные определения незадачливого похитителя, но а-дмори леангрош благородно сдерживает порывы своей души.
Шадум. Ирина вспомнила, что этим словом у Оль-Лейран обозначалась так называемая малая семья, состоявшая из очень близких родственников. Ну там, родные братья и сестры, родители, дедушки с бабушками и внуки с внучками… Для более отдаленного родства существовали другие определения.
— А может он знал все… — Ирина говорила с трудом, но боль в горле уже уменьшилась до терпимых пределов. — Этот урод. Знал, что вы следите. Или не он сам, а те, кто послал его…
— Думаете,
Ирина осторожно кивнула. Всегда противно подозревать близких людей, но не учитывать возможность предательства с их стороны нельзя тоже.
Конечно, не с больным горлом проговаривать такие длинные фразы. Но, кажется, Арэль Дорхайон все понял правильно.
— Интересно, — ядовито сказал он, — почему вы это придумали, госпожа Исмуратова?
— Я детективы люблю, — угрюмо ответила Ирина, невольно прижимая ладонь к шее. — А там как раз таких сюжетов много… Надеюсь, вы не совершите новой ошибки.
— Жалеете падаль, пойманную с поличным? — восхитился Дорхайон. — Однако, госпожа Исмуратова. Подобная чувствительность не делает вам чести!
— Не жалею… — буркнула Ирина, — Но не думайте, будто я забуду вам Лилому Рах-Сомкэ.
— Я сам ее не забуду, — мрачно сказал Дорхайон. — Такие уроки не забываются. Сначала вы, потом администратор Рах-Сомкэ, а теперь еще и дочка Фарго. Если они хотели меня обозлить, у них получилось сполна. Они меня обозлили!
— И… что дальше? — не вынесла мрачного молчания Ирина.
— Пусть на себя пеняют, — зло, сквозь зубы, проговорил Дорхайон.
Ирине расхотелось задавать вопросы. Она поймала себя на мысли, что невольно сочувствует бандитам, и обозлилась. Преступников жалеть, тоже выдумала, тюха деревенская! Они-то никого не жалели. Так пусть теперь не обижаются.
— Так, вставайте. Сможете?
— Знаете, как-то не хочется, — криво улыбнулась она. — Можно я здесь останусь?
— Нет, — отрезал Дорхайон. — Нельзя.
Ирина почувствовала, что ее легко, словно перышко, поднимают на ноги. Молчаливая спутница а-дмори леангроша, впечатляющих размеров женщина в черном воинском комбинезоне, одной рукой легко поддерживала Ирину, едва стоявшую на ногах, а в другой руке держала колыбельку со спящей девочкой. Поразительно, малышка и впрямь спала!
— Негодяй ввел ей снотворное, — объяснил а-дмори леангрош, со свирепым выражением на лице поднимая за ворот пленника — без особых, надо сказать, церемоний. — Разберемся.
Ирина думала, что столица, — или как тут предпочитали говорить, лан-лейран, — Анэйвалы уже ничем не сможет ее удивить. Но она ошибалась…
Сектор, где обитали Оль-Лейран, представлял собою громаднейший парк из гигантских деревьев. Издалека парк напоминал обычный лес, дикий и неухоженный. Но в кронах прятались постройки, соединенные ажурными деревянными мостиками — все из дерева, все органично вписано в природу, все — Ирина глазам своим не поверила! — не построено из отдельных деревянных блоков, а выращено c заботой и любовью прямо на гигантских ветвях древесных исполинов. Если тут и присутствовали какие-либо металлические конструкции, они были искусно спрятаны под деревянными панелями.
Их встречали. Двое мрачных воинов без разговоров схватили похитителя-неудачника и поволокли прочь.
— Тэйнхари ак-лидан, — бросил Арэль Дорхайон человеку в светлом костюме врача, — позаботьтесь об этой женщине. Но вначале устройте
Внутренний интерьер медицинского центар вопреки ожиданиям оказался вполне обычным, несмотря на внешний "древесный" вид. Тэйнхари ак-лидан провел Ирину в кабинет, где стоял знакомый терапевтический саркофаг. Ирина поняла, что ее ждет новая мука.
— Отвернитесь, пожалуйста, — попросила она врача, чувствуя, как щеки заливает мучительная краска стыда.
Всем своим видом Тэйнхари ак-лидан изобразил непонимание.
— Почему?
— Ну, пожалуйста, — отчаянно попросила Ирина, краснея еще больше.
— Хорошо…
Ирина торопливо разделась и нырнула под крышку проклятого прибора.
Наверное, она заснула. Потому что, когда открыла глаза, ей показалось, будто прошло немало времени. Ирина завозилась. Крышка саркофага тут же сама собой поднялась и отошла в сторону. Ирина торопливо вылезла, огляделась. В кабинете — ни души. Спасибо хоть на том, что одежду оставили!
Одевшись, Ирина вышла в коридор. В коридоре так же царили пустота и тишина. Куда все подевались? А впрочем, нет никого и ладно.
Ирина вышла из медцентра (так и не встретив никого по пути) и остановилась. Оказывается, она успела уже забыть, куда ее привезли, а теперь фантастическая красота древесного города вновь потрясла воображение. Ирина осторожно ступила на узкий мостик, ведущий к соседнему дереву. Мостик, целиком и полностью, вместе с высокими перилами и резьбой на тех перилах, был всего лишь частью гигантского растения. Ирина осторожно коснулась рукой перил. Гладкая, словно полированная, поверхность, дышала живым теплом. Цветы, неяркие, светло-фиолетовые с зеленой каемочкой, оказались настоящими. Очень удобно, ни горшков никаких не нужно, ни почвы… Растет мостик, а на мостике — цветочки. Наверняка, они еще и светятся по ночам, вместо электрических фонарей. Красиво и экологически чисто.
Ирина прошла в другой конец моста и оказалась на обширной площади, от которой отходило в разные стороны десятка два таких же мостиков. Разумеется, Ирина сразу же потеряла направление. Всего-то пару раз оглянулась по сторонам, и вот беда, потеряла "свой" мост! Настолько они все оказались одинаковыми. Сама виновата, нечего было в центр выходить. Мысленно плюнув, Ирина выбрала направление наобум. И, конечно же, ошиблась.
Мостик вывел ее на другую площадь. Вот здесь народ присутствовал. Пятнадцать подростков Оль-Лейран, — несмотря на внушительный рост, сразу было видно, что это еще юнцы желторотые, — и одна чернокожая девчонка с тьмой золотисто-алых длинных косичек, связанных на темени в пучок. Они стояли вокруг одного взрослого в свободном черном комбинезоне. С большим изумлением Ирина узнала Фарго. У кого еще могли быть повязка на глазах и радужные волосы?
— Идиоты, — сварливо распекал юных учеников певец. — Объясняешь им, объясняешь… Так, давайте по новой.
Ирина с удивлением сообразила, что понимает речь Оль-Лейран. С трудом, но все же. Причем понимание было автоматическим, как будто этот язык она когда-то знала, но слегка подзабыла. Все-таки и второй курс обучения успел отложиться в голове прежде, чем Бэлен лиданум отключила гипнолигатор! Это было хорошо.
В руках юношей сами собой возникли здоровущие палки, точно такая же палка образовалась в руках Фарго, и до Ирины дошло, что знаменитый бард учит этих детей вовсе не пению. Бой длился считанные мгновения.