Этим летом я — не я
Шрифт:
И чуть не прикусила язык, заметив удивленный взгляд Кеннета.
— Мама говорила, что у тебя только мать и отчим, — сказал он.
— Я хотела сказать, бабушка говорила так раньше, когда была жива, — выпуталась Сэм. Говоря о семье Алекс, она словно брела по песчаному руслу реки, где в любой момент могла неожиданно провалиться в омут.
— Обе наши бабушки — американки, — сказал Кеннет, и в его голосе Сэм не услышала никакой подозрительности. — После рождения Томаса мы ни разу их не видели. Одна живет в Техасе, а другая —
Сэм разинула рот.
— Правда, правда, — подтвердил Кеннет, смеясь над ее удивленным видом. — Кажется ужасным, да?
— Вот мы и пришли, — сказал Томас. — Садись, Алис. Смотри, какой забавный камень.
Все было хорошо. Ручей в середине был глубоким, а по краям — мелководным. Дети уже давно сняли ботинки. Когда они, наклонившись над водой, следили за юркими пескарями и разглядывали маленькую зеленую лягушку, которую поймал Кен, Сэм перестала думать о Бетани. Ей расхотелось ссориться, и она даже перестала торопиться с отъездом отсюда. В конце концов, несимпатичная Бетани — одна, остальные же трое детей были просто замечательными.
— Назови свое имя по буквам? — попросил Томас.
Сэм обернулась к нему. Он изучал ее хитрым взглядом.
— А-Л-Е-К-С, — ответила она.
— Я так и думал, — сказал Томас и с хохотом побежал прочь.
Они вернулись домой к ланчу, а после ланча Сэм наконец представилась возможность как следует поездить на лошади.
— Это — Эхо, — сказала тетя Мэри, представляя Сэм лошадь сливочного цвета. Лошадь смотрела на Сэм сверху вниз, будто хотела составить о ней свое мнение.
— О-ой, она изумительная, — охнула Сэм, поглаживая нос лошади. Между глазами у Эхо был завиток, который, как сказала тетя Мэри, у каждой лошади так же неповторим, как отпечатки пальцев человека.
— Вот, Алекс, возьми, — хитро улыбаясь, сказала Джоси и протянула Сэм несколько кусочков моркови и два кубика сахару. Это все лежало в карманах ее шортов, поэтому на морковку и сахар налипли нитки, но Сэм понимала, что лошадь не обратит на это внимания, и протянула Эхо кусок моркови.
Мягкие, будто резиновые, губы Эхо обхватили угощение, и морковь исчезла. Сэм проглотила слюну и осторожно отодвинула руку на безопасное расстояние. Алекс была права, когда говорила, что у лошадей страшенные зубы. Но Сэм не боялась и к тому времени, как скормила лошади последний кусок, уже ощущала себя опытной лошадницей. Сэм улыбнулась, когда большой глаз Эхо посмотрел на нее. Глаз этот был прекрасен, и он, казалось, говорил: «Ты мне нравишься, незнакомая девочка. В следующий раз принеси побольше еды».
— Ну, давайте посадим Алекс в седло и дадим лошадке немножко побегать, — небрежно сказала Бетани. — Интересно, ее характер так же хорош, как ее внешность? Вот поводья и седло, которыми ты можешь воспользоваться.
— И шлем, — пробормотала Джоси, потянувшись, чтобы снять шлем с крючка.
У Сэм задрожали колени. Слава Богу,
Но через минуту седло упало. Ведь у нее не было навыка, а Бетани седлала лошадей уже много лет подряд. Седло казалось ей слишком тяжелым, и у нее немели пальцы.
— Дай-ка мне, Алекс. Так у тебя ничего не получится, — сказала тетя Мэри.
Сэм покорно отошла в сторону и смотрела, как ловко и уверенно, без единого лишнего движения тетя Мэри справилась с трудной работой. Получится ли это когда-нибудь у Сэм? Никогда.
— Ну, пошли, — позвала ее Бетани. — Выведи Эхо наружу и садись в седло.
Сэм взяла поводья и вышла за дверь. Умная Эхо цокала рядом с ней! И щекотало шею своим теплым дыханием.
Бетани так мягко и легко вспрыгнула на лошадь, что Сэм снова почувствовала себя униженной. Бетани специально подчеркивает свое превосходство или это ее естественное поведение? Или и то, и другое вместе?
Сэм сжала зубы, затаила дыхание и сделала все так, как делала Бетани. И вот она, Саманта Сисили Скотт, сидит на высоченной лошади. Чувствуя, что Сэм нервничает, Эхо некоторое время чуть подрагивала, но вскоре успокоилась. Бетани бросила на них насмешливый взгляд.
— Но-о, пошла! — сказала она Мелодии. Лошадь горделиво выступила и проворно пошла вперед. Сразу за ней двинулась и Эхо, И хоть лошадь шла очень медленно, Сэм все равно подпрыгивала вверх-вниз. Было больно. Шлеп, плюх, ба-бах!
Сэм была уверена, что выглядит нелепо. Она не знала, что сделать, чтобы не было так больно. Девочка посмотрела на Бетани, увидела, что ее колени сжаты, и постаралась скопировать это движение — приземление стало получаться более легким. Возможно, Сэм не все делает правильно, но это было не важно. Главное, ее мечты стали реальностью. Несмотря на свой страх, она скакала на Эхо.
Затем Бетани пустила Мелодию рысью. И Эхо последовала за ними. Сэм на минуту просто прилипла к лошади, и тут одна ее ступня выскользнула из стремени. Сэм с ужасом подумала, что сейчас свалится и опозорит имя Скоттов… или Кеннеди.
Но она сжала зубы и невероятным усилием воли впихнула ногу в качающееся стремя. Снова натянула поводья. Похоже, Эхо все поняла и перешла на медленный шаг.
«Я не должна упасть, — говорила Сэм самой себе. — Я не упаду. Не упаду!»
Она ощутила странное спокойствие, как будто произнесла заклинание и для себя, и для Эхо. Лошадь незаметно перешла на легкий галоп. Сэм позволила себе чуть расслабиться. С полей подул ветерок, его холодные пальцы пробежались по разгоряченным щекам девочки, наполнив ее силой, которой она прежде никогда не испытывала. И через секунду она полетела птицей… Вот почему люди так любят своих лошадей!