Эталон зла
Шрифт:
Граф сделал небольшую паузу, словно вспоминая что-то, потом ровным голосом договорил:
— И необходимо переподчинить когорту Жагетера мне.
Префект едва заметно шевельнул губами, словно хотел ответить, но сдержался. Просто в этот момент он вспомнил недавний разговор с легатом Пананром.
Тогда за стенами стояла сплошная завеса дождя, а ветер, завывая, рвал листву с деревьев. Ставни были закрыты, свет давали стевалийские свечи. — Они не коптили, а их аромат заглушал даже запах притирания,
И вместо парды на столе стояли кувшины с черным вином из Шертаза, мелкие миски с тонко нарезанным вяленым и копченым мясом, сыром, вазы с фруктами, изюмом.
— Ваш Теладор не только постоянно увеличивает численность дружины, но и принуждает соседей к вассальной присяге. А тех, кто противится, уничтожает! Он собирает собственное войско! И это в одной из самых больших провинций, буквально у вас на глазах! Что он замышляет?
Раскаты далекого грома почти заглушили последние слова легата, придав им грозное звучание. Пананр поморщился, бросил взгляд на маленькое окно под самым потолком, в котором был виден край черно-серой тучи.
— Четвертый октан водохода. Скоро Асален будет светить во всю силу, — заметил префект, — а что касается Теладора… да, он расширяет свои владения и иногда принуждает соседей к вассальной присяге. Но это не выходит за рамки разрешенного. В конце концов, от этого выигрывает империя.
— Каким же образом?
— Крупные силы под единым командованием более успешно противостоят набегам варваров и вылазкам нелюди. Нельзя отрицать, что граф довольно сильно пощипал хелунгов и освободил дорогу в Гемерат Тан.
Легат наполнил чашу из узкогорлого кувшина, сделал приличный глоток, довольно кивнул. Шертазское вино по праву считается лучшим в империи.
— Что касается эльфов… до нас дошли слухи об особом интересе графа к ним. Говорят, он едва ли не охоту устроил за лесными обитателями и сулит немалые деньги за пленных.
Шелегер едва заметно покривил губы. Об интересе графа к эльфам легату напел, конечно же, Рандор. Этот молодой проныра никак не успокоится и все хочет напакостить графу. Считает, что так облегчит путь к сердцу Эбевы. Дурак!
— Граф проявляет интерес и к магикам, и к нелюди. И вообще ко всему, что вполне естественно для кордонного дворянина, чья основная обязанность — охрана границ империи.
— Но магики, насколько мне известно, безопасности империи не угрожают! Между тем именно в вашей провинции количество представителей факторума меньше, чем где-либо еще. Магики буквально избегают Корши. И как нам стало известно, опять же из-за слишком пристального интереса к ним со стороны Теладора.
Легат сделал еще один глоток вина и бросил острый взгляд на префекта.
— Ходят слухи, что двое магиков погибли здесь.
— Где — здесь?
— В провинции. Во владениях графа. Причем одного едва ли не запытали, а второй покончил с собой.
Префект постарался сохранить невозмутимое выражение лица, но выдал себя излишне ровным
— Во всяком случае, жалоб от факторума мне не поступало.
— А они никогда и не жалуются. Факторум вообще старается как можно меньше иметь дело с властями. Что не мешает нам вполне мирно сосуществовать, даже несмотря на официальную религию. Храмы Огалтэ — одно, а традиции — другое. И они вполне мирно сосуществовали. Пока не появился этот граф.
Тон посланца имперского двора стал неподобающе жестким, и префект после рассчитанной паузы холодно осведомился:
— Вы в чем-то обвиняете меня, легат?
Пананр приложил руку к сердцу и слегка склонил голову.
— Да что вы, префект! Уверяю в совершенном уважении к вам! И прошу извинить меня, если в моих словах прозвучала хоть капля упрека! Я просто доношу вам беспокойство двора. Понимаю, вам здесь, на месте, виднее. К тому же трудно обвинять человека, который вот-вот станет вашим родственником.
«Ах ты паршивец! — с внезапно вспыхнувшей злостью подумал префект. — Маленький болтливый ублюдок! Ты еще попадешься мне под руку!»
Столь неподобающие мысли были адресованы юному Рандору, этому неудачливому соискателю руки Эбевы.
Молодой шпаненок из знатного рода, ослепленный ненавистью к графу Теладору и ревностью к Эбеве, превратился в шпиона и доносчика. Даже легату успел наплести невесть что. Понятно, Пананр с удовольствием выслушал донос и теперь дает понять, что тайные причины столь терпеливого отношения префекта к графу ему известны.
Хороший же материал повезет легат в столицу. А старая лиса Согнер, советник императора, не преминет преподнести это в нужном свете Ракансору. И как посмотрит император на действия префекта? Не пошлют ли вслед за легатом в Коршу преторианцев? И какие приказы получат командиры когорт?
Позиции Шелегера при дворе были достаточно сильны. Древняя знатная семья, родство со многими влиятельными персонами. Богатство и власть… Но если император вдруг решит, что Шелегер больше ненадежен?
— Слухи о скором союзе моей дочери и графа Теладора несколько преувеличены, — глядя прямо в глаза легату, произнес префект. — Граф только выразил намерение поближе узнать Эбеву и… не встретил отказа. В свою очередь, я не считаю брак дочери с самым сильным из кордонных дворян чем-то предосудительным!
— Это, безусловно, верно! — Легат понял, что слегка перегнул, и теперь спешно отыгрывал назад, едва ли не демонстративно выказывая почтение хозяину дома. — Но кордонный дворянин и дочь знатнейшего рода!..
— Думаю, такой союз более чем угоден императору! Он неустанно заботится о сближении старой имперской знати и молодого дворянства. Его заботами прежняя неприязнь сходит на нет.
Легат поспешно кивнул: деяния императора всегда выше законов и правил.
— Хвала Огалтэ, наш император мудр и бесконечно добр!