Есть такой фронт

Далекий Николай Александрович

Помста… Кто скрывается под этой страшной кличкой, какая мать дала жизнь этому извергу?.. И кто те трое? От Гниды Дудник узнал, что зовут их Зруб, Тарас и Степовый, но кто они и откуда — даже Гниде не было известно…

Зимние ночи длинные, томительные, но последняя была особенно длинной. Дудник знал: разведчик должен иметь крепкие нервы и быть осторожным даже тогда, когда остается сам, когда вблизи нет врага… Знал, но почему-то именно сейчас вспомнил теплую руку жены, вспомнил друзей. В памяти всплыли детские годы (невинные и далекие) — это было так

некстати на этой постели, в этой одинокой хате на краю мертвого леса… А в промежутках между этими отрывками мыслей, между картинами пережитого мозг с изумительной точностью фиксирует: в другой комнате кто-то разговаривает, кто-то вышел во двор, трое или четверо зашли в комнату — далекий… приглушенный стон… тишина…

Тихо было до самого утра, до тех пор, пока Гнида не сказал: зовет Помста.

За столом кроме Помсты, Зруба, Тараса, Степового сидел еще один. На его лицо падала тень от Помсты — может, он нарочно выбрал себе такое место. Помста, Зруб, Тарас и Степовый подобострастно смотрели на него, — из этого можно было сделать вывод, что пятый является предводителем провода. Проверка, значит, окончена, подозрений не возникло, и сейчас начнутся переговоры. Но разговор начался не так, как можно было ожидать.

— Ну, — сказал Помста, — я предупреждал тебя, что, если ты окажешься нечестным, останешься без головы. Сегодня ты с нею распрощаешься!

Голос его звучал грозно, и те четверо не шевельнулись, даже тени их застыли на стенах. Дудник ответил спокойно:

— Перед вами я не провинился.

— Врешь! — крикнул Помста. — Кто тебя заслал к нам?

— Меня привела сюда ваша помощница.

— А где ты ее встретил?

— Это вы знаете.

— Что тебе здесь нужно?

— Вам нужны были документы, и я согласился их достать.

— Ты чекист! — Помста направил на Дудника автомат. — Мы знаем, кто тебя сюда заслал, сейчас я тебя расстреляю!

— Воля ваша, но меня никто не засылал.

То ли спокойный и уверенный тон Михаила Семеновича сделал свое дело, то ли просто наступил конец спектакля, но вдруг пятый отвел в сторону автомат Помсты и спокойно сказал:

— Хватит… Вы можете достать нужные нам документы? — обратился он к Дуднику, — Мы уплатим,

— Могу.

— Что требуется от нас?

— Вы должны мне уплатить.

— Это ясно… А кроме денег?..

— Дать мне список людей, их фотокарточки. Без этого ничего не выйдет. Вы знаете: чистые бланки никто не подпишет. У меня же их нет, я должен буду делать это официально и законно.

— Допустим, мы согласились. В таком случае вы гарантируете успех?

— На девяносто девять процентов.

— Почему не на сто?

— Возможны неожиданности.

— Например?..

— Тяжело их предусмотреть. Например, тот человек, который пообещал мне все устроить, передумает.

— Гм… А еще…

— Иных, пожалуй, нет.

Наступила пауза.

— Мы верим вам, — снова заговорил пятый, — верим как сознательному украинцу, ибо то, что вы нам сделаете, равнозначно великому подвигу — вы спасете

мозг нашего освободительного движения. История этого не забудет. Мы верим вам как человеку, и если вы выполните нашу просьбу — вы не останетесь безымянным героем: повторяю, история вас не забудет. А что касается нас… мы умеем платить щедро. По рукам?

— По рукам.

Не вставая из-за стола, пятый подал бумажный сверток:

— Здесь фотографии и фамилии наших людей. При малейшей опасности вы должны все это уничтожить, Понятно?

— Безусловно.

— А сейчас наши люди доставят вас во Львов. Извините за одну маленькую неприятность: мы должны завязать вам глаза.

— Это наслаждение я уже испытал…

…Так закончилась еще одна операция, в которой принимал участие чекист Михаил Дудник. Потом были другие, и нужно было идти к врагу с оружием и без оружия, самому и с товарищами — обо всем не расскажешь. Повествование о судьбе этого человека не уместится в один очерк, о нем надо написать большую и мудрую книгу. Всегда Михаил Семенович Дудник оставался верным долгу перед народом, перед партией Ленина. Этому великому делу он служит и сегодня — тогда, когда мы с вами сидим вечерами в переполненных театрах, когда гуляем с детьми, когда слушаем трели соловья.

КОНСТАНТИН ЕГОРОВ

ТАКОЙ ХАРАКТЕР

Первое боевое крещение Емельян Павлович Колодяжный прошел в двадцатом году на Харьковщине. Действовавшие там контрреволюционные банды нападали на работников советских органов, грабили крестьян, убивали женщин, детей, стариков. На подавление разбойничьих шаек был брошен чекистский эскадрон, в котором служил Колодяжный.

— Приготовиться к атаке! — услышал тогда властную команду.

Глянув вперед, Емельян увидел в степи, недалеко от села, вражеский разъезд. Положил руку на эфес сабли, сам весь напрягся, как бы готовясь к прыжку.

Кони рванули вперед и вынесли красных всадников на околицу села. Застигнутые врасплох бандиты заметались в панике. Колодяжный со свистом опускал на их головы сверкающий клинок, рубил направо и налево.

А когда бой закончился, командир эскадрона, пожилой человек, уже воевавший на многих фронтах гражданской войны, крепко пожал Емельяну руку и сказал:

— Из тебя, парень, выйдет боевой чекист!

Потом десять лет службы на западной границе. Позже — оперативная работа, о которой мечтал.

Беспокойная судьба чекиста бросала Колодяжного из района в район, из области в область. Винница, Житомир, Одесса… Учеба… И снова — оперативная работа. Назначение в Крым, в Феодосийский городской отдел госбезопасности.

Войну Емельян Павлович встретил в Феодосии. А когда гитлеровцы стали приближаться к воротам древней Таврии, он попросился на фронт.