Эспер-один

Зеленов Василий

Пусть Тимофей и отдалился от школы уже на значительное расстояние, но мысли об Анфисе никуда из головы не делись. Они прочно там засели, не собираясь, видимо, уходить в ближайшее время. Новенькая – само спокойствие, но если нужно дать кому-то очень наглому отпор, то сделает это весьма нетривиальным способом. Ударит книгой. «Интересно, кто-нибудь успел заснять произошедшее на телефон? – подумал Тимофей. – Наверняка нашёлся умелец». Сейчас любой маломальский случай попадает в объектив камеры телефона, а затем вываливается во всемирную паутину на суд привередливой общественности. Поцапались две кошки. Есть видео. Прохожий споткнулся и угодил физиономией в фонарный столб. Есть видео. Машина снесла ограждение и вылетела на тротуар. Тут уж без вариантов, видео будет обязательно. Если взять во внимание небольшой Лесовск, то здесь все события рано или поздно придаются огласке. Поэтому фактическое избиение двух школьных красавиц новоприбывшей

учебником физики за десятый класс станет самой обсуждаемой темой. Во всяком случае, среди школьников точно. Тем более были десятки свидетелей, гарантированно и учителя уже в курсе, кто-нибудь непременно им сообщил.

Тимофей состоял в местной группе в социальной сети. Группе закрытой, где были только ученики его школы. Вечером он хотел глянуть новые записи на стене, возможно, там уже создали соответствующий пост с обсуждением. Писать под ним парень ничего не собирался, но комментарии почитает с интересом. Всё-таки любопытно знать, что думают одноклассники про Анфису. Неизвестно, кто на самом деле был админом в группе (так как свою личность он тщательно скрывал), но если кто-нибудь из дружков тех девиц, то содержание поста будет соответствующим. Ещё и смельчаков, кто станет поддерживать Анфису, начнут безжалостно банить.

В это время народу на улице было поразительно много. Все куда-то спешили, неслись из одной стороны в другую. То ли просто опаздывали, то ли привыкли всегда и везде к бешеной скорости, будто жили не в маленьком тихом городке, а в настоящем мегаполисе со стремительным темпом жизни. Тимофей неугомонности и всяческим её проявлениям предпочитал неторопливость. Он относил себя к тому типу людей, которые, даже опаздывая на автобус, не ускорят шага, а будут всё так же размеренно идти и в глубине души надеяться, что автобус соизволит их подождать.

Решив, что возвращение домой проходит слишком скучно, Тимофей всё-таки достал из кармана мобильник, запустил нужное приложение и принялся листать ленту новостей в социальной сети, выискивая посты из закрытой группы. Со вчерашнего дня их не было, и это подразумевало, что перемывать кости Анфисе ещё не начали. Но это непременно произойдёт в ближайшие пару-тройку часов, может, чуть позже. Тимофей даже немножко переживал за неё, ведь такие случаи не проходят бесследно. Сомнительно, что опозоренные на всю школу девицы просто так отступятся и не придумают какую-нибудь гадость, чтобы отомстить. Скорее всего, Анфиса сама понимает, что так и будет, поэтому наверняка перейдёт в режим ожидания, повысит внимательность, дабы не получить удар в спину.

– Едва ли случится лобовое столкновение, – пробормотал себе под нос Тимофей. – Будут действовать исподтишка, возможно, чужими руками, ведь достаточно сохнущих по ним парней, готовых исполнить любую их прихоть.

От всего этого было тошно. Две дурочки сами спровоцировали конфликт на ровном месте, а расхлёбывать придётся той, кто вообще ни с кем ссориться не хотела.

Перестав на ходу листать ленту новостей, Тимофей убрал мобильник назад в карман. В этот момент парень как раз проходил мимо центрального городского парка. Возле входной арки располагалась доска объявлений, пёстро обклеенная разноцветными бумажками. Каждая из них будто кричала: «обрати внимание именно на меня!», «прочитай именно меня!». Тимофей находил довольно глупым в век цифровых технологий использовать подобный способ продать что-то ненужное, либо купить. Но тем не менее возле доски он задержался, поскольку взгляд ненароком зацепился за большой белый лист, половину которого занимала цветная фотография. На ней был изображён легковой автомобиль ярко-красного цвета, находившийся в перевёрнутом состоянии. Крыша упиралась в асфальт, колёса смотрели в небо, лобовое стекло треснуто. Трудно вообразить, какую же силу надо было приложить, чтобы перевернуть автомобиль. Если использовать технические средства, то проблем никаких возникнуть не должно, вручную же придётся собирать компанию из физически крепких людей.

Текст над фотографией гласил, что местное отделение полиции ищет возможных свидетелей преступления, или же тех, кто может дать хоть какую-то информацию по вопиющему случаю. Случай, когда легковой автомобиль перевернули.

– Ага, точно, – кивнул Тимофей, вспомнив самую обсуждаемую в городе новость.

Это началось примерно месяц назад, может, чуть больше. Один-два раза в неделю, иногда и чаще, удивлённые горожане по утрам начали видеть автомобили, которые какие-то неизвестные злодеи ночью переворачивали вверх дном. При этом никакие ценности, порой находившиеся внутри, не пропадали. Машину просто переворачивали и оставляли в таком состоянии. За всё время подобное случилось уже пять раз, последний – в минувший вторник. Тимофей лично видел из окна кухни, выходившее аккурат на стоянку, несчастное транспортное средство, которому сильно не повезло. Что парень находил странным, так это полное отсутствие звуков. Когда машину не просто заваливают набок,

а переворачивают на крышу, должен стоять грохот на всю улицу, но ничего подобного никто не слышал. В итоге за месяц не нашлось ни одного свидетеля. Казалось, все будто ослепли и оглохли, но меж тем автомобили совершенно случайных людей продолжали находить перевёрнутыми в разных частях города. Камеры видеонаблюдения, развешанные тут и там, тоже ничего не зафиксировали, поскольку, по счастливой случайности, инциденты происходили там, где камер не было. Единственной зацепкой для стражей порядка был цвет автомобилей. Только красный. Не синие, не зелёные, не белые, не чёрные. По всей видимости, этот цвет действовал на нервы злоумышленнику, и он таким образом вымещал своё раздражение. Либо же была иная, более серьёзная причина, до которой ещё предстояло докопаться.

Тимофей продолжал разглядывать фотографию. В принципе, автомобиль очередного несчастного пострадал не очень сильно, хотя денег на ремонт придётся выложить немало. Чуть выправить крышу, покрасить её, ну и заменить треснутое лобовое стекло, разумеется. Парня радовало, что родительский автомобиль не красный, а чёрный. Можно не переживать за его судьбу, хотя родители наверняка находятся в некотором напряжении. Далеко не факт, что после красного вандалы не переключатся на другой цвет.

Пожав плечами, Тимофей двинулся дальше, мысленно представляя, как вернётся домой, пообедает, вздремнёт немного и по-быстрому сделает домашнее задание, дабы оно не довлело над ним до воскресного вечера. Через два десятка шагов он остановился, а потом по неясной причине вдруг решил обернуться. И увидел её – Анфису. Девушка заняла освободившееся место напротив доски объявлений, и тоже с интересом разглядывала вывешенную фотографию перевёрнутого автомобиля. Тимофею подумалось, что, раз она недолго в Лесовске живёт, то во все местные тонкости пока не вникла, хотя должна была быть в курсе громких событий. «Интересно, какого цвета машина её родителей? – эта мысль заслонила собой все прочие. – И есть ли таковая вообще? Если есть и красная, то это повод нервничать». Однако Анфиса нервничающей совершенно не выглядела. Выражение лица осталось по-прежнему безучастным и равнодушным. Хотя нельзя было не заметить, что глаза светились заинтересованностью. Вдобавок в одной руке она держала какую-то книгу.

Тимофей так и застыл посреди тротуара с повёрнутой головой, хотя разум упрямо твердил, что это неправильно и надо бы продолжить движение, либо отойти в сторонку. Некоторые пешеходы глазели на парня, некоторые безразлично проходили мимо. А он всё никак не мог заставить себя сдвинуться с места, словно его ноги намертво приросли к брусчатке, которой был выложен тротуар. Ему нестерпимо хотелось знать, что Анфиса будет делать дальше.

Постояв ещё с минуту и покивав головой, словно что-то осознала, Анфиса продолжила движение. В противоположную от Тимофея сторону, чему тот был несказанно рад, ведь он не знал, как поступить, если его вдруг заметят. Ноги парня, буквально секунду назад отказывавшиеся шевелиться, неожиданно решили проявить самостоятельность и понести его следом за девушкой. Тихонько проурчавший желудок робко напомнил о себе и своём желании получить хоть немного еды, но пробудившееся любопытство настоятельно рекомендовало ему помолчать и не высказывать своё ценное мнение.

Анфиса шла размеренным шагом, Тимофей держался от неё на расстоянии достаточном, чтобы не потерять из виду, но при этом иметь простор для манёвра, если девушка вдруг решит обернуться. «Зачем я вообще за ней попёрся?», – вертелся в голове назойливый вопрос. Ответа днём с огнём не сыщешь, и ничего с этим нельзя было поделать. «Могу узнать только две вещи, – подумал Тимофей. – В какие конкретно магазины она ходит и в каком доме живёт». Правда, данная информация имела сомнительную ценность, ведь парень отнюдь не планировал потом каждый день караулить Анфису и незаметно следовать за ней.

– И чего ты её всегда с собой таскаешь?

Набитый учебниками и тетрадями рюкзак за спиной, в руках толстый томик неизвестного содержания – вряд ли учебник, наверное, что-то из художественной литературы, уж больно цветастая была обложка. Тимофей в очередной раз попытался раскрыть тайну таскания с собой книги, но к конкретным выводам так и не пришёл. Все сомнения развеять может только Анфиса, но столь личные вопросы задавать неприемлемо.

Тимофей старательно делал вид, будто просто прогуливается, но осознавал, что со стороны это выглядит наигранно и фальшиво. Он чувствовал себя начинающим актёром, которому впервые в жизни доверили большую роль, и как итог – переигрывание и неискренность. В любой момент Анфиса могла остановиться, повернуть голову и увидеть на расстоянии двадцати метров от себя одноклассника. Его лицо ей хорошо знакомо, и она в ту же секунду подумает, будто за ней следят. А Тимофей действительно следил, и это вызывало в глубине души ни с чем не сравнимое смущение. Попытки найти своему постыдному поведению вразумительное оправдание ни к чему не привели.