Если я так решила...

Елизарьева Дина

Как вы понимаете, там тоже семья. А в семье какие счёты? Кого позвали – тот и откликнулся. Знания, мудрость, видение, силу в освободительной войне даровала Афина, лечение – Эскулап, таланты – Аполлон, бизнес и дороги – это к Гермесу, плодородие – к Деметре.

Я повернулась к деду.

– Дар долгое время передавался по женской линии. Почему же в нашей семье стали возможны дары эмпатии, как у дяди Матвея и Дмитрия, предпринимательства, как у Светланы? Благодаря тебе, дед. Твой род около пяти веков назад отрекся от старых богов. Христианство

даровало своим последователям защиту, идеалы равенства, братства, этого было не найти у олимпийцев. Тебя не крестили в детстве, наверное, из-за советской власти, поэтому ты сумел сделать свой выбор и передал это право своим детям.

Дед кивнул, соглашаясь.

Все, включая меня, удивились.

– И каков твой выбор, отец?

– Арес, конечно, – дед собрался и вздохнул, – значит, пришло время рассказать эту историю. Как ты и говоришь, Даша, мои предки обменяли свои дары на защиту нового бога. Не нам их судить, страшное время было, свирепствовала инквизиция. Судя по твоему рассказу, внучка, Аннушкин род в это время благополучно проживал на территории царской России. Однако чудом не прервался в гражданскую, и память рода была утрачена. Мои предки, напротив, помнили всегда и старых богов, и костры инквизиции. Боялись выйти из-под защитной длани Христа, да. Мне бабка рассказала, когда ещё совсем мелким был и в сказки верил, был бы старше – на смех поднял.

Когда у Анны проснулся дар, и я понял, что это Афина… Тяжело было, слов нет. Два таких воинственных божества. Мы не смогли примириться. Сколько мог, я противостоял надвигающейся войне в семье. Но отказаться от дара тогда не смог. И рассказать Анне не решился. Она была чистый огонь. Язык как бритва, гордости, что у самой Афины. Знать бы, что словами о крещении смогу спасти дочь… – дед горестно покачал головой.

– Не вини себя, – отозвалась бабушка, – давай, Даша, досказывай.

– Кхм, да. Теперь вы знаете, и, конечно, это ваше дело, но я думаю, что Андрей и Настя должны знать и выбирать, быть ли вашим детям с даром, – завершила я.

– Без сопливых разберёмся, – беззлобно фыркнул Димка.

– Это очень важно, – Светланка побарабанила ноготками по столу. – Что, сестрёнка, у нас обеих Гермес покровитель?

– Похоже, да, – я обмякла на стуле от облегчения, что одна часть закончена. Поверят или нет, это уже другой вопрос.

– А что, усилить его дар никак нельзя? Помолиться, к примеру? – деловито спросила сестра.

– В Интернете говорится, что жертвы Гермесу в числе прочих тельцов и овнов приносили мёдом и пирогами, а это уже вполне реально, как ты понимаешь.

– Давай тогда в субботу где-нибудь на перекрёстке, да? Или на рынке?

– Давай я завтра на перекрёстке, а ты в субботу – на рынке. В выходные не могу.

Папа посмотрел на меня и подбадривающе кивнул.

– Вторая моя новость, – прибавила я голос, – что я уезжаю в четверг. Далеко и надолго. Постараюсь по возможности чаще писать, – и спряталась за папин авторитет, – куда и зачем – не скажу, папа знает.

– Что скажешь,

мама? – было удивительно слышать этот растерянный голос дяди Матвея.

– С понедельника ни одного варианта, что удастся оставить, – бабушка покачала головой.

Папа даже привстал:

– Это от меня зависело?

– Нет, Вадим. Это, скажем так, вопрос доверия был.

– Спасибо, бабуль, – я была просто счастлива, что не повторилась сцена у Озеровых, когда меня допрашивал папа. Здесь юристов было аж трое, авторитет бабушки меня реально спас, как раньше признание деда. Ещё бы не быть довольной!

– Я-то думал, что с письмами – это прикол такой, – пробубнил Димка. К счастью, никто не обратил внимания на его слова.

– Даша, какая помощь нужна? – спросил дядя Матвей.

– Спасибо, вроде, всё есть, – улыбнулась я. Заранее решила, что просить у родных денег не буду. На первое время у меня есть, а дальше – увидим.

– Дима, дай-ка мне то, что просила привезти.

Димка вылез из-за стола и притащил из коридора мешочек. Бабушка вытряхнула его на стол. Высыпались пара золотых колец, одно из них с крупным топазом, серьги, золотая цепочка, гребень, украшенный камнями, нитки бус из малахита, горного хрусталя, речного жемчуга.

– Даша, это тебе. Уж не знаю, что тут настоящее, что камешки, бери всё, пригодится.

– Бабуль, я не могу у тебя забрать украшения! – я резко отодвинулась от стола и встала, – что ты придумала? С чего решила?

– Мне Зоя скажет через пару месяцев, – пояснила бабушка. – Что? Не подходят? Так их всё равно на свалку. Старомодные. Вон Светланка даже не наденет. Бери, внучка. Чтобы моё старое сердце успокоилось, что я сделала всё возможное. Не обижай старуху.

– Бабуль, ну что ты говоришь! – в ужасе завопила я.

– Хватит орать. Бери, сказала! – бабушка перешла к командным интонациям, – иначе нынче же крысам достанется, ты меня знаешь!

Я неохотно сгребла опять в мешочек украшения прошлого века.

– Спасибо. Только больше ничего не возьму. Просто не утащу.

"Я утащу", – встрепенулся Тошка.

"Тош, поверь, ту гору металлолома, которую притащат, даже ты не утащишь"

"Можно попробовать", – упорствовал дракоша. Пришлось обещать:

"Я тебе цепочку серебряную доверю"

– Кстати, бабуль, насчёт крыс, мне тебя спросить надо…

– Сейчас всех проводим, и спросишь. У нас останешься? Вот и хорошо.

Провожались неохотно. Дядя Матвей обнял меня, расстроился, махнул рукой и быстрее вышел. Димка прошипел в ухо: "Ты мне обещала, сестрёнка! Береги себя там. И зря ты так с парнем". Светланка держалась лучше всех: "Даш, можешь не сомневаться, я хорошенько всё обдумаю. С Андреем обсудим. И ты держи нос по ветру, а голову – над водой, ферштейн?!" С папой мы ещё должны были увидеться, потому что я не попрощалась с мальчишками.