Если ты полюбишь…
Шрифт:
— Минутку, доктор. Я возьму карандаш. Так. Слушаю вас.
Доктор продиктовал номер и неожиданно спросил:
— Скажите, пожалуйста, а мистер Хантер никуда не уехал? Я хотел бы передать этот телефон и ему.
— Зачем? Ведь он вполне здоров.
— Разве? Он сильно растянул связку на руке. В тот же день, когда вы повредили ногу.
— Простите, доктор, но я в первый раз об этом слышу! Гейбриел ничего мне об этом не говорил.
И уже не скажет, горько подумала она.
— Извините, Энн! Я, наверное, выдал чужой секрет. Но Хантер просто молодец!
— До свидания, доктор!
Энн в растерянности положила трубку. Как же так? Гейбриел серьезно повредил себе руку, а она даже ничего не заметила? Когда же это произошло? Вдруг Энн вспомнила бледное как мел лицо Гейбриела в тот момент, когда они оба воевали с котом. Она тогда упала и сбила Гейба с ног. Падая, он вытянул вперед левую руку и всей тяжестью навалился на нее. Точно! Именно тогда все и произошло! Как же тщательно он скрывал боль! И все лишь для того, чтобы не расстроить ее! А она… Боже, какая же она дрянь!..
Прижавшись лбом к оконному стеклу, Энн с тоской смотрела прямо перед собой. Вдруг она с удивлением увидела, что Хантер еще не уехал, а стоит около машины и с кем-то разговаривает. С кем? Господи, да это же Мэри! По их жестам можно было догадаться, что разговор у них достаточно серьезный. Затем Гейбриел резко повернулся и решительно направился к дому.
Энн затаила дыхание. Неужели? Неужели он все понял и решил вернуться? Вернуться к ней… Нет, нет, это было бы слишком большим счастьем! Она его не заслужила… Она заторопилась к двери, хотя Хантер еще даже не успел постучаться.
— Извини, Энн, — холодно произнес Хантер, переступив через порог, — но мне пришлось вернуться…
— Зачем?
— Я забыл про кота.
Сердце Энн упало, и в глазах потемнело. Как все просто! Он забыл про кота! И все! А она-то подумала, что…
— Где он?
— Кто?
— Маклейш. Насколько я помню, кот был только один. Ладно, я сам найду.
И Гейбриел прошел в дом, волоча за собой большой мешок. Энн последовала за ним. Они ходили из комнаты в комнату. Маклейша, как нарочно, нигде не было видно. Хантер заглядывал под столы, стулья, сервант, кровать. Каждый раз сердце Энн замирало. Вот сейчас он найдет кота, положит в мешок и хлопнет дверью. На этот раз уж точно навсегда! Если только… Если только она ему не помешает. Но как? Не может же она задержать его силой… А если попытаться еще раз ему все объяснить? Но он до того взбешен, что не станет и слушать ее! И все же…
Решение пришло неожиданно.
Пока Гейбриел шарил под диваном в гостиной, Энн незаметно отстала и вернулась в прихожую. Она повернула ключ в замке и, убедившись, что дверь надежно заперта, положила его в карман.
— Как прикажешь это понимать? — раздался у нее за спиной злой голос. Энн вздрогнула и обернулась. Хантер стоял перед ней, до предела разгневанный. — Что ты собираешься делать? — вновь спросил он.
Интуиция подсказала Энн,
— Ты не уйдешь отсюда, пока не выслушаешь меня до конца!
В глазах Хантера сверкнула молния. Он отступил на шаг и заложил руки за спину.
— Уж не собираешься ли ты держать меня в плену?
— Ты можешь издеваться сколько хочешь, но все же будешь меня слушать. Иначе не получишь ни цента из наследства своей тетки. Не забывай, что ты у меня в руках: от того, что я напишу о тебе, зависит твое будущее.
Боже, что я говорю! — с ужасом подумала она. Но отступать было поздно.
Хантер презрительно рассмеялся.
— Дорогая Энн! Это становится все более занятным. Сначала ты берешь меня в заложники, а потом начинаешь шантажировать. Что дальше? Кинжал в спину или пуля в затылок?
Но Энн не собиралась сдаваться. Сейчас решалась ее судьба, и она была готова бороться до конца. Гейбриел это понял.
— Хорошо, Энн, — проговорил он все тем же ледяным тоном. — Если ты настаиваешь, я выслушаю тебя, хотя и не вижу в этом смысла. Но нам лучше все же перейти в гостиную, а не стоять на пороге.
В гостиной они уселись за маленький столик друг против друга, как бывало уже не раз.
— Итак, дорогая моя, — надменно начал Хантер, с неприязнью глядя на нее, — думаю, нам хватит десяти минут на твои очередные сказки. Но предупреждаю: или ты через десять минут отопрешь дверь, или я ее выломаю. И еще хотелось бы знать, куда ты спрятала кота?
— О, это не так. Я не знаю, где он. Но что бы ты ни думал, сейчас мы посмотрим кассету.
— Кассету? Что ты имеешь в виду?
— То, что сказала. Ты же прочитал письмо адвоката Шоу. В нем говорится о видеокассете с записью последней воли Эльвиры Фидерстоун. Твоя тетушка пожелала, чтобы мы вместе посмотрели ее обращение к нам. Сейчас мы этим и займемся.
Энн открыла сервант, вынула оттуда кассету и, вставив ее в видеомагнитофон, включила телевизор.
На экране замелькали белые полосы, потом побежали кадры пленки, и наконец появилось лицо миссис Эльвиры Фидерстоун. Она сидела в глубоком кожаном кресле в кабинете Джорджа Шоу. Гейбриел и Энн одновременно подались вперед и впились глазами в экран.
Старушка довольно долго смотрела в камеру. Затем кто-то невидимый, скорее всего Джордж Шоу, подал ей знак, и она заговорила. Услышав ее голос, откуда-то из-под кресла вылез Маклейш. Настороженно оглядев собравшихся, он устроился рядом с хозяйкой.
— Здравствуйте, Гейбриел и Энн, — мягко начала миссис Фидерстоун. — Не знаю, приятно ли вам будет видеть и слышать выходца с того света, но другого пути у меня, увы, уже нет.
Боюсь, что я сыграла злую шутку с вами обоими. Но вы сами виноваты и знаете это. Я долго пыталась свести вас вместе. Но вы не воспользовались этой возможностью. Не воспользовались потому, что боялись. Кого? Наверное, друг друга. А может быть, жизнь успела приучить вас обоих к осторожности.