Если ты полюбишь…
Шрифт:
14
Итак, решено. Сегодня же вечером она предложит Гейбриелу уехать. Она не очень хорошо представляла себе, как это у нее получится. Наверное, лучше ничего не объяснять. Пусть решит, что он ей надоел, что у нее есть кто-то другой. Одним словом, пусть думает что хочет. Пройдет неделя. Может быть, месяц. И он забудет ее… У него все пойдет по-старому. А у нее?..
Энн вздохнула и посмотрела на часы. До вечера было еще далеко. Значит, предстоят ужасные, долгие часы мучительного ожидания. Впрочем, не съездить ли ей в магазин? Гейбриела там, наверное, нет: он собирался
Добраться на костылях до гаража не составило труда. Энн открыла дверцу машины и осторожно села за руль. Поворот ключа. Заворчал мотор. Кажется, все получается. Ворота гаража открываются автоматически. Реле дистанционного управления лежит под ветровым стеклом. Так. Гофрированная железная стена медленно ползет вверх. Путь открыт. Энн нажала здоровой ногой на тормоз. Потом больной — на педаль сцеплений. И вскрикнула от боли. Помедлив немного, нажала снова, но слабее. Болело уже не так сильно. Что ж, в путь!..
Энн остановилась у дверей магазина, заглушила мотор и, опираясь на один костыль, осторожно выбралась из машины. Взгляд ее привычно скользнул по витрине и… Глаза Энн вдруг изумленно расширились, а брови поднялись.
Несмотря на решительное заявление Энн, что магазин «Зверюшки для вас» начнет рождественскую торговлю не раньше конца ноября, витрина сияла, как новогодняя елка. Сверху свешивались стеклянные шары всех размеров и еловые шишки. Слева гонялись друг за другом ватные зайцы и волки из папье-маше. Из-за усыпанной серебряными звездами синей занавески высовывалась голова медведя. В середине витрины возвышался огромный Санта-Клаус, недавно сделанный Энн. Он держался за посеребренные рога северного оленя. У обоих почему-то были лиловые носы. Всю витрину оплетали гирлянды разноцветных лампочек, которые, видимо, загорались по вечерам…
— Черт бы тебя побрал, Гейбриел Хантер! — процедила Энн сквозь зубы. Отперев дверь, она вошла в магазин.
На полках выстроились фигурки сов, воронов, ежей, лис и прочей лесной живности, изготовленные умелыми руками Энн. На шее каждой фигурки болтался желтенький ярлычок с ценой. Энн присмотрелась к ним и ахнула. Все цены были новыми. И каждая на пятнадцать, а то и на двадцать процентов выше старой…
Изумленная хозяйка посмотрела сначала направо, потом налево и… не узнала магазина. Кругом была идеальная чистота. Каждая вещица аккуратно лежала на своем месте. Откуда-то появились столик и два кожаных кресла. Кассовый аппарат был покрыт красивым ковриком с изображением павлина. Прежде всегда растрепанная бухгалтерская книга сияла новым переплетом и была прикована серебряной цепочкой к кассе.
Энн раскрыла книгу и оторопело уставилась в столбцы цифр. Нет, этого не может быть! Выходило, что за последнюю неделю выручка магазина выросла почти в десять раз! В то время как раньше из месяца в месяц Энн едва удавалось сводить концы с концами!
Энн бессильно опустилась в новое кресло. Как, как ему удалось все это сделать за какие-нибудь несколько дней?! Неужели она оказалась настолько беспомощным коммерсантом? В это ей не хотелось бы верить. Вообще-то про себя она соглашалась с предложениями Хантера. Но из упрямства ей не хотелось, чтобы кто-то вмешался
Энн сидела у камина и ждала. Хлопнула дверь. В прихожей послышались быстрые шаги, уже такие знакомые. Да, это он, ее Гейбриел… Ее? Нет, уже не ее. Уже чужой.
— Привет, малышка! — весело воскликнул Хантер, появившись на пороге гостиной. В руках у него был какой-то сверток. На лице играла добрая счастливая улыбка. Энн стоило огромного труда сдержаться и не ответить ему такой же. Гейбриел удивленно посмотрел на нее. Брови его сдвинулись. Взгляд стал напряженным. — Что случилось?
— Ничего. Все в порядке. Я только прошу тебя вернуть мне ключи от дома и от магазина.
Гейбриел бросил сверток на диван, быстро подошел к Энн и, схватив ее крепкими руками за плечи, повернул лицом к себе.
— Я спрашиваю, что произошло?
— Ничего, что могло бы касаться тебя лично. Пожалуйста, отдай мне ключи.
— Не ломай комедию! Что тебя так расстроило?
— Расстроило? Ты очень ошибаешься, Гейб, если думаешь, что я только расстроена. Я оскорблена, растоптана, уничтожена. Это будет вернее.
— Кем?
— Очевидно, тобой.
— Мной? Какое преступление я успел совершить за несколько часов? И где?
— Сегодня днем я была в моем магазине и видела, что ты там натворил…
— Я тебе все объясню.
— Не утруждай себя. У меня есть глаза. Ты с удивительной легкостью пренебрег всеми моими указаниями и перестроил все на свой лад. Так легко разыгрывать из себя хозяина за чужой счет. В данном случае, за мой. Ты стал спекулировать на моем будущем, Гейб. Как так можно?
Гейбриел стиснул зубы, выбежал из комнаты и через несколько секунд вернулся с кожаной папкой в руках.
— Мои, как ты называешь, «спекуляции» за две недели принесли магазину сорок три процента дохода. Можешь убедиться: все документы в этой папке.
И он швырнул папку на стол рядом с ключами. Забытое там Энн письмо незамеченным упало на пол.
— А если бы твоя операция провалилась и я потеряла бы деньги? — гневно продолжала Энн, хотя отлично понимала, как глупо звучат ее слова. — Я не миллионер и не глава нефтяной корпорации. И рисковать не могу!
— Энн, ты меня недооцениваешь. Я никогда не пускаюсь ни в какие рискованные операции, не просчитав все до конца.
— Но все-таки ты должен был сначала посоветоваться со мной!
— Я пытался. Может быть, ты забыла? Но ты не хотела ничего слышать! Видимо, тебя устраивало, что все идет само собой. Тогда я решил действовать самостоятельно.
— Ты не имел на это права!
— Имел. Я люблю тебя и думал, что это чувство взаимно. А потому считал, что все у нас общее. Ибо любовь исключает разделение на «твое» и «мое». В ней главное — взаимное доверие во всем. Иначе какая же это любовь?