Если так рассуждать... (сборник)

Чарушников Олег Игоревич

«ОЛИМПОВЦЫ»!

НА КУРСЫ ИГРЫ ПО КЛАССУ КИФАРЫ

ВАС ПРИГЛАШАЕТ ГЕРА

Новое имячко сразу прилипло к Гераклу. Поначалу он вздрагивал и бросался в жаркую битву с обидчиками, позже привык и стал охотно откликаться на «Геру». Он был в общем-то добродушный и отходчивый древний грек.

Трудно сказать, что еще предпринял бы герой для очистки завода от сверхнормативных запасов, но через пару месяцев центральный склад вместе с филиалами опустел, как оливкохранилище весной. Геракл гоголем прошелся меж пустынных стеллажей

центрального склада, заглянул в подсобные помещения, в подвал. Все было вычесано под гребенку — распределено, пущено в производство и на запчасти, продано, обменено, подарено, всучено, переработано…

Геракл вычистил щеткой подызноснвшуюся львиную шкуру и отправился в храм заводоуправления за славой, распорядившись на ходу очистить «Олимп» заодно и от объявлений.

Слава, эта капризная неповоротливая дама, не заставила себя ждать. Зевс немедленно отправил Афине Банковской гонца с ликующим посланием. Приказом по заводу герой был переведен в боги 3-й категории и, тем самым, причислен к сонму олимповских руководителей высшего звена. Многотиражка «Боги жаждут» посвятила производственному подвигу целый разворот, что обычно делала лишь для отчетов с общезаводских профсоюзных агор. Две колонки занимало интервью под броским заголовком «Скажи мне, Геракл, любимец богов…» Материал сопровождался рисунками, изображавшими предыдущие деяния героя. В центре разворота красовался портрет — Геракл, стоя на колеснице, обозревает строительство нового корпуса цеха амфор и как бы дает руководящие указания.

По правде говоря, к строительству нового корпуса Геракл ни малейшего отношения не имел, но редактор многотиражки решил сделать портрет поэффектней. Он же (редактор) переложил ответы героя па звучный гекзаметр. Последнее сделать было легче легкого, ибо редактор всерьез баловался стихами. Оставшись в редакции один, он частенько надевал на голову изящный лавровый веночек — вещь, требовавшую большого трудолюбия, так как лавровый лист приходилось приобретать в пакетиках и долго отпаривать над кипящей водой (иначе листья в изящный венок не сплетались).

Во время интервью Геракл поинтересовался, чего, собственно, жаждут боги из названия газеты.

Редактор ответил весьма строго:

— Боги могут жаждать только одного — безусловного выполнения плана по всем технико-экономическим показателям. А вы, что же, не жаждете?

Геракл смутился и пробормотал:

— Нет, отчего же… Я тоже жажду. Как без этого. Я к тому, что название больно уж громкое…

— Ну, это решать не нам с вами, — спокойно ответствовал редактор, и интервью на этом закончилось.

Поздним вечером уставший от почестей Геракл вышел за проходную. По улице тянулась вереница грузовых колесниц, тащившихся куда-то в обход «Олимпа».

— Куда путь держите? — поинтересовался герои у сонного возницы.

— На склад, куда же еще…

— На какой склад? — забеспокоился Геракл.

— Известно на какой, на наш, олимповский. Здесь других заводов нету. Но-о, проклятущая!.. Почитай, через день возим и возим, конца-краю не видать. Животное

покормить некогда…

— А что возите-то? Какой груз?

— Да разный, — охотно откликнулся возница задней колесницы. — Канат возили, пряжу в мотках, олово в слитках. Теперь вот кифары. Чудно получается… — возница засмеялся и огрел пегаса кнутом. — Вторую неделю все кифары да кифары… У вас тут музыкальный завод, что ли, ай как? Чего молчишь. парень?

— Музыкальный, — глухо произнес Геракл. — У нас тут ежедневно концерты и сольные выступления. Проезжай давай, не задерживай колонну, л то сейчас не выдержу — разнесу весь ваш кифарный караван к чертовой бабушке! А ну, давай!

Испуганные возницы нахлестнули пегасов и укатили за угол, озираясь на взбешенного героя.

Геракл все понял. Покуда он очищал центральный склад, оборотистый Гермес со своими толкачами, не теряя времени, переоборудовал заводское оливкохранилище и теперь усиленно свозил туда вновь приобретаемые запасы. На завод снова шли потоком щиты, солнечные хронометры, устаревшие еще до покупки станки, вазы, хитоны 60-го размера… Недаром любимая поговорка заведующего отделом снабжения и комплектации Гермеса гласила: «В Греции все есть!»

На следующее утро прибыл гонец от Афины Банковской. «В связи с тем, — говорилось в официальном свитке, — что сверхнормативные запасы на «Олимпе» возросли против прошлого периода с четырех до пяти с половиной миллиона драхм, дальнейшем ссуды заводу будут производиться из расчета 20 % годовых. Зав. отделением банка Афина»

А к вечеру полный разочарования Геракл уже катил в далекую командировку. Просился-то он еще дальше и поопаснее — в рискованный вояж за кожсырьем, но туда только что отправился Язон с бригадой специалистов. Пришлось смириться и поехать за яблоками сорта «Золотой налив» для заводской столовой.

В дальнейшем Геракл очень не любил вспоминать о своем неудавшемся подвиге и убедительно просил других не делать этою ни в коем случае. По сей уважительной причине одно из самых блистательных деяний могучего героя навсегда осталось скрытым от пытливых умов историков. В памяти последующих поколений сохранились предания лишь о двенадцати подвигах великого Геракла…»

Должен признаться, к этому моменту для меня почти все стало ясно. Для верности я все же решил прочесть еще одну, взятую наугад, историю, а затем уже делать окончательные выводы о рукописи.

Я пропустил несколько рассказов — о приключениях Тезея в бюрократическом лабиринте, трудной командировке Язона за кожсырьем, о ящике Пандоры, по ошибке выпущенном в тарном цехе (слишком много ящиков для одной рукописи!).. Ближе к концу мелькнуло название «Счастливый Поликрат». Я углубился в чтение.

«Счастливый Поликрат

На заводе «Олимп» работали разные люди — везучие и незадачливые, флегматики и холерики, передовики производства и нарушители трудовой дисциплины, зеленые юнцы и умудренные ветераны, светлые головы и, наоборот, ударенные пыльным мешком из-за угла… Всякие, словом, подобрались люди.