Если так рассуждать... (сборник)
Шрифт:
Но однажды пришла беда.
Замдиректора сидел в кабинете и смотрел в окно на гору шла-коотходов. На него всегда умиротворяюще действовал вид Сизифа, возившегося на вершине с камнем.
Несун-рецидивист как раз пробовал усовершенствование — с помощью лебедки втаскивал камень наверх на веревке. Сизиф неторопливо крутил ручку и прикидывал, сколько можно сорвать за такое рацпредложение.
Поликрат любовался идиллической картиной, как вдруг мирный ход его мыслей прервал резкий стук в дверь.
Двое
— Распишитесь, — сказал старший рабочий. — Вам полагается.
— А что это такое?
— Разносим вот, — неопределенно ответил рабочий. — Расписывайтесь давайте. Компьютера не видали?
Рабочие ушли, оставив аппарат на столе.
Счастливый Поликрат в самом деле никогда не видал компьютеров. Он смутно припоминал, как на одной из летучек молниевержец что-то говорил об этих устройствах. Замдиректора плохо расслышал что именно, так как лежал в тяжелом состоянии на диванчике в комнате отдыха и пил валерьянку. Отчетливо донеслись слова: «полный и безусловный переход» — и только Поликрат решил тогда, что Зевс носится с очередной «идеей-фикс», и не стал забивать себе голову ерундой.
— Дождались, — прошептал он тоскливо. — Не терпится им… Импортных аппаратов накупили.
Но компьютер отнюдь не был импортным. На маленькой бронзовой табличке значилось «Мэйд ин Древняя Греция». Поликрат ощутил, как его сердце впервые в жизни дало чувствительный перебой.
Компьютер ему сразу не понравился. Первое же включение принесло конфуз. Вредная машинка мгновенно подсчитала точные сроки окончания строительства нового корпуса цеха амфор и дисков. По ней получалось, что, затратив указанные в отчетах средства и материалы, поликратовская служба построила корпус еще в позапрошлом году, затем возвела вторично, а в данный момент заканчивала в третий раз.
Поликрат поспешно выключил аппарат и оглянулся. В кабинете, к счастью, никого не было. Замдиректора перетащил пакостную машинку на шкаф и замуровал пачками скоросшивателей.
Первым жгучим желанием было унести компьютер от греха обратно на склад. Но Зевс лично обходил кабинеты руководителей, контролируя, как используется новая техника. При посторонних Поликрату приходилось пользоваться аппаратом, но оставшись один, он снова ставил компьютер на шкаф.
Самое обидное, поганая машинка нипочем не желала округлять, выдавая цифры с целой пригоршней знаков после запятой. Надвигался хаос. Истерзанный Поликрат решил биться за свое счастье до последнего.
На совещаниях он поражал олимповцев прорезавшимся красноречием. Слезы и стоны канули в вечность.
— Наша служба всегда находилась на высоте! — вещал он. — Свои сто и одну десятую мы всегда давали и будем давать. Даже несмотря на погоду! Зачем же нам затраты на никому не нужную компьютеризацию? Надо больше доверять нашим замечательным людям, чаще обращаться за советом к ним, а не к бездушному устройству. Свой компьютер мы готовы безвозмездно передать в бухгалтерию.
Тучегонитель, приписавший перемены в подчиненном благотворному действию новой техники, уступать был не склонен. Убеждением, следовательно, взять не удалось. Тогда Поликрат решил прибегнуть к методу физических действий.
Вернувшись с очередной летучки, на которой Зевс цитировал распечатку с олкмповского ВЦ и высказал сомнения в благополучии дел на строительстве, — итак, вернувшись в кабинет в состоянии угрюмого бешенства, замдиректора стащил компьютер со шкафа, поставил на стол и сурово произнес:
— Чтоб ты сдох!
Компьютер безответно взирал матовым стеклянным оком на гневного руководителя. Поликрат протянул указательный палец в несколько раз потыкал в экран.
— Все из-за тебя, зараза! Напаяли нам на голову!
Компьютер молчал. Дернув щекой, Поликрат размахнулся и сбросил аппарат на пол. Экран криво треснул по диагонали, и замдиректора задышал свободнее.
— Ай-ай-ай, — сказал он безжалостным голосом. — Какое несчастье. Мы остались без нашего замечательного компьютера. Как нам теперь жить? Ай-ай.
На радостях счастливый Поликрат «округлил» выполнение месячного плана с 79,7 до 100,2 процента. Однако всего через неделю аппарат принесли из ремонта. Мириться со вторичным появлением электронного врага замдиректора не мог. И он тайно вызвал к себе Сизифа…
Той же ночью в кабинете заместителя по капстроительству около полуночи послышался тихий крысиный шорох. Злоумышленник проник в помещение и унес компьютер Поликрата в неизвестном направлении, не оставив, как водится, ни единого следа…
Отряд добровольцев во главе с самим Поликратом трое суток прочесывал территорию «Олимпа». Компьютер как в воду канул, хотя Цербер утверждал, что с завода не могли вынести ни пушинки. Его заподозрили в защите чести мундира и закатили строгача.
Поликрат блаженствовал. В его голосе появились прежние тоскливые нотки, походка стала шаркающей, а слезы были готовы хлынуть ручьем по первому зову. Короче, Поликрат обрел свое прежнее счастье.
Удар нанес, пожалуй, самый далекий от заводских хитросплетений работник «Олимпа». И на сей раз треснувшее поликратовское счастье разлетелось вдребезги навсегда.
В озерцо, разлившееся за горой шлакоотходов, директор клуба имени Аполлона для колорита запустил зеркальных карпов. Сидя в обеденный перерыв на бережку с удочкой, директор внезапно ощутил сильнейший рывок. Ученик Аполлона не пожелал расстаться с удочкой. После упорной возни на песке очутился гигантский карп, случайно зацепившийся за крючок боковым плавником.
Вечером в клубе художественной самодеятельности состоялся пир по поводу поимки чудо-карпа. Зевсу, самому почетному гостю, с намеком положили рыбью голову. Поликрату (приглашенному, чтобы потом не жаловался) отрезали из серединки. Директор клуба находился в ликующем состоянии, в основном пел, и ему просто не хватило.