Если сердце верит

Делински Барбара

— Майда ужасно ко мне относилась. Она заставляла меня д-д-думать, что я никому не нужна, никем не любима и вообще урод.

— Ты никогда не была уродом.

— Внутренний урод. Словно во мне что-то не так. Знаешь, кто заставил меня изменить мнение о себе?

— Кардинал?

— Да. Он убедил меня, что все мы совершаем ошибки. Пусть так, но мои теперь известны всему свету. Я хочу знать о ее ошибках. Хочу понять, что она ко мне чувствует и почему. Пусть она скажет, что дело было не во мне.

В среду

Лили все-таки пошла на работу. Излив душу Джону, она крепко заснула, а утром почувствовала себя умиротворенной и спокойной.

Майда, напротив, выглядела усталой. Впервые в жизни Лили поняла, что значит вдовство для такой женщины, как ее мать. Майда прожила с Джорджем почти тридцать три года, следя за домом, пока он занимался бизнесом. Теперь же на ее плечах лежало и то и другое. И не к кому было притулиться ночью, и никто не мог обнять ее.

Но у Майды было дело. И судя по всему, она неплохо справлялась с ним.

Лили восхищалась этим и сочувствовала матери, видя, как та, выпрямляясь после сортировки яблок, потирает поясницу. Когда объявили перерыв на ленч, Лили задержалась, поджидая ее, и они вместе пошли к дому.

— У тебя болит спина? — спросила Лили.

— Немножко. Мышцы. Ничего серьезного.

— Тебе надо отдохнуть.

— Не раньше января, когда тут нечего будет делать.

— Ты поднимаешь слишком тяжелые ящики.

— Кто-то же должен.

— Орали могла бы…

— Орали слишком стара.

— А я?

— А ты слишком молода.

Лили ничего не ответила.

Они уже почти дошли до дома, как вдруг Майда осторожно согласилась:

— Пожалуй, ты могла бы.

Днем они поменялись местами. Получилось совсем недурно. Майда теперь занималась сетками и холстами, предоставив Бобу управляться с тугими рычагами, а дочери — ставить ящики на подъемник, высыпать яблоки в мойку, отбрасывать плохие, регулировать механизмы, а также включать и выключать пресс. Когда выдавалась минутка, Лили не мешкая садилась на автопогрузчик, чтобы привезти побольше яблок со двора, а однажды даже лазила в механизм пресса, когда прохудилась одна из дренажных труб. И ей нравилось все это делать, потому что она могла это делать.

Подобное чувство какого-то важного свершения не посещало ее уже… Лили даже не помнила, давно ли. А еще была радость. Было нечто совершенно особенное в том, что она целый день рука об руку работала с родным человеком.

Глава 25

Отец Нейл Салливан, брат Терри, жил в Берлингтоне, штат Вермонт. Обычно если он был не в церкви, то консультировал студентов колледжа в городском католическом центре или преподавал в школе. Джон не стал бы предпринимать путешествие и просто позвонил бы по телефону, если бы верил в то, что этот человек согласится с ним разговаривать, но логика подсказывала, что откажется. Ведь Терри не предавал его, и он не станет предавать Терри.

И все-таки

Джон заранее позвонил в церковь, желая убедиться, что интересующий его человек в городе и не уехал куда-нибудь. Секретарь прихода сказал, что отец Нейл сейчас читает лекцию в колледже Святого Михаила. Колледж располагался в соседнем с Берлингтоном маленьком городке. Джона это вполне устраивало.

Поручив одному из корреспондентов развезти отпечатанную газету по адресам, Джон отправил последние материалы в типографию и немедленно выехал из Лейк-Генри. До Берлингтона было пять часов езды. Полагая, что беседа со священником займет несколько часов, Джон решил заночевать в Берлингтоне.

Джон знал эти края. Еще работая в «Пост», он участвовал в журналистских семинарах, проводимых Университетом Вермонта. Ему нравился этот город, поднимающийся по холму над озером Шамплейн, нравилась оживленная атмосфера, царившая здесь благодаря шестнадцати тысячам студентов.

В церкви подтвердили, что отец Салливан в консультационном центре, и Джон добрался туда за считанные минуты. Эта организация находилась на втором этаже одного из зданий в имперском стиле, красовавшихся на набережной. Владения центра состояли из приемной с удобной мебелью, где витал аромат кофе, а также нескольких кабинетов, располагавшихся вдоль длинного коридора.

В приемной не было ни души. Через стеклянные панели на потолке пробивался флуоресцентный свет. Джон пошел по коридору к открытому кабинету. Там было пусто.

Он собирался уже вернуться в приемную и подождать на мягком диване, как вдруг в дальнем конце коридора показалась женщина.

— Чем могу помочь? — спросила она властным голосом.

— Я ищу отца Нейла Салливана.

Она указала на одну из закрытых дверей:

— Он скоро освободится. Вам назначено?

— Нет. Я надеялся застать его в конце дня.

— Чтобы?..

— Поговорить.

— Насчет?..

— Насчет его брата.

Дама слегка изменилась в лице, но Джон ожидал этого. О да, она знает о Терри.

— Для чего? — продолжила допрос женщина.

Он протянул ей руку:

— Джон Киплинг.

— Анита Монроу. Я здешний директор. Вы из газеты?

— Из маленького нью-хэмпширского издания. Я когда-то работал вместе с Терри в Бостоне.

— Повезло же вам, — заметила она, но тут дверь за ее спиной открылась. Сначала оттуда вышел юноша. Возраст и поношенный рюкзак выдавали в нем студента. Опустив глаза, он прошмыгнул между собеседниками и поспешил к двери.

Затем из кабинета выглянул человек в одежде пастора. Джон сразу отметил в нем сходство с Терри, хотя затруднился бы точно сказать, в чем именно оно состоит. Нейл был явно старше Терри. Волосы его начали седеть, а на лбу и на щеках залегли морщины. Он был не так высок и строен, но держался не менее прямо. Нейл не носил усов, и линия губ выглядела несколько мягче. И смотрел он куда дружелюбнее, чем Терри. Джон охотно поверил бы всему хорошему, что слышал об этом человеке.