Если сердце верит
Шрифт:
— Но не настолько, чтобы открыто выступить в защиту Лили, — прервал ее Джон, чье сочувствие к совестливому священнику имело границы.
Но Анита тут же встала на защиту Нейла:
— Одну минуточку. А что же сам кардинал? Разве он выступил публично? Нет, не выступил. Он просто не захотел стать объектом спекуляций о двух юных влюбленных и их внебрачном ребенке — и правильно сделал. Представляете, что устроили бы журналисты после такого выступления? Можете вообразить этот хаос? Конечно, ложь была бы,
Джон согласился, хотя был возмущен тем, что Россетти бросил Лили без помощи. Однако Анита говорила разумные вещи.
— Теперь вам все известно! — сказала она. — Это дает вам власть над нами. Вы можете либо нарушить свое обещание и использовать все, что услышали от меня, в своих целях, либо признать за Нейлом право на личную жизнь и сохранение его семьи. Он хороший человек. Его не оказалось в нужное время рядом с Терри, и за это он до самой могилы будет раскаиваться и винить себя. Но вместе с тем Нейл помог многим другим детям, пережившим подобные кошмары.
Анита откинулась на спинку стула и поднесла чашечку кофе ко рту.
«Это дает вам власть над нами». Слова ее звучали в ушах Джона, и от этого ему казалось, будто он запятнал себя. Нет, Джон не сожалел о том, что его попытка увенчалась успехом. Напротив, информация Аниты укрепила его веру в успех. Джон с нетерпением ждал момента, когда расскажет обо всем Лили. Но он не станет это публиковать. Ведь это было бы грязно, противоречило бы всем его принципам. Однако Анита ничего не знала о нем.
— Почему вы рассказали все это мне? — спросил Джон.
Она поставила чашку и глубоко вздохнула.
— Потому что видела, как он страдает. Мне казалось, что чувство вины душит его. Нейл нравится мне как человек… Ну да что там, я люблю его. Если бы он не был священником, я бы наверняка постаралась что-нибудь предпринять. Но поскольку Нейл пастор, я сплю одна. Но мне хочется, чтобы он был счастлив. Если Лили Блейк сумеет понять причины, побудившие Терри сделать все это, то часть тяжкого груза будет снята с плеч Нейла. Вот так. И это все. Все, чего я хочу.
Глава 26
Накануне вечером у Лили ныли мышцы, но после горячей ванны, принятой вчера, да еще одной с утра она снова отправилась в цех. Майда была сговорчива. Орали даже бровью не повела, заметив, что они поменялись. Сборщики яблок сдавали собранный урожай Лили, поскольку именно она встречала их во дворе.
А когда Майда отправилась на аукцион покупать новый прицеп, Лили осталась за главного. Она руководила всей работой в цехе и в самом конце рабочего дня позвонила из кабинета Майды, желая проверить, отгружены ли пластиковые пробки для бутылок.
В
— Он сидел на заднем крыльце и, как только старичок «форд» подъехал ближе, вскочил.
— А ты поздно, — улыбнулся Джон.
— Много дел в старой усадьбе. Ну, — поторопила Лили, стремясь поскорее узнать новости, — как наши дела?
— Замечательно. — Пока они шли к крыльцу, Джон рассказал Лили о Нейле Салливане, об Аните Монроу, а также много нового и неожиданного о Фрэнсисе Россетти.
— И они думали, что Нейл — его сын? — изумленно спросила она.
— Так думал отец Терри. И мать — иногда. Больше никто в это не верил, но Анита права: даже представить страшно, что может начаться, если пресса хоть что-то пронюхает. Теперь я, пожалуй, склонен понять Россетти, который удовольствовался извинениями «Пост» и замолчал, хотя он был не вполне честен по отношению к тебе. Ему просто не хотелось привлекать к себе лишнее внимание.
«Лишнее внимание, — повторила про себя Лили и хмыкнула, — вот уж действительно».
— Но ведь после того как он стал кардиналом, его разобрали по косточкам. Почему же до этого никто не докопался?
— Очень просто. Кто об этом знает? Джеймс и Джин Салливан умерли. Нейл нем как рыба. Терри тоже молчит. Церковные чины, с которыми Джеймс разговаривал в те годы, либо отправились следом за ним, либо, как и все живые свидетели этой истории, хранят тайну.
Лили смотрела вдаль, на озеро.
— По крайней мере, есть причина, объясняющая его молчание. — Она старалась все это осмыслить и вдруг окликнула: — Джон!
— Да?
— Мы не можем это обнародовать.
— Знаю.
— Прости. Мне не хотелось лишать тебя минуты торжества. Но этими сведениями нельзя воспользоваться.
— Знаю. И потом, вовсе и не было никакого торжества.
— Тогда что же?
— Облегчение. Покой.
— И понимание, — добавила Лили.
Джон кивнул:
— Не важно, что мы не можем все это использовать. Ведь в принципе нам дела нет ни до Нейла, ни до Россетти. Только до Терри. Бедняга. Ему все это не понравится.
— Точно, — подтвердила Лили, и ей действительно стало жаль его. — Ведь он жаждет славы. Мечтает сделать себе имя.
— Это большой любитель подтасовывать факты. Люди для него — только материал для сенсаций.
— Он властный человек. Наверное, как его отец?
— Возможно.