Если сердце верит
Шрифт:
На минуту воцарилось молчание. Поппи прислушалась к тишине и вспомнила, что у нее есть особые причины не рассказывать об этом.
— Как жаль. А какой у него голос! — печально вздохнула Марианна.
— Да уж, — согласилась Поппи. — Голос что надо, добавила она и перестала думать о Гриффине.
Лили, обмотанная шарфом, сидела в темноте на своем причале в вязаной шапке, пуховой парке, прогулочных ботинках и перчатках. Она надела все это для тепла, а не ради маскировки. Ничего. Пусть это и немного чересчур. Все лучше, чем стучать зубами. Туман
Но Лили не хотелось идти в дом. Стояла великолепная ночь. Вода была гладкой, как зеркало, и в ней отражались луна, Полярная звезда и желтый наряд березы на краю Элбоу-Айленда. Гагары молчали. Слышен был только слабый плеск воды о берег. От этого тишина казалась гипнотической.
Вдруг какое-то движение с западной стороны привлекло взгляд Лили. Сначала ей показалось, что это птица, но, затаив дыхание и прислушавшись, она поняла, что ошиблась. Это был плеск весла каноэ, с каждым ритмичным взмахом становившийся все более различимым.
Лили обхватила колени и замерла, глядя, как каноэ разрезает воду. Оно казалось темно-серебристым в клине лунной дорожки и становилось все больше по мере приближения. Когда лодка была в тридцати футах от причала, весло погрузилось в воду позади судна, направляя его, словно руль. Лодка скользнула вдоль причала, лишь слегка стукнувшись бортом.
— Вот. Читаю твои мысли на расстоянии, — сказал Джон, ухватившись рукой за край причала. — Прыгай сюда.
Читает ее мысли? Ну, не совсем точно. Лили думала об озере, а не о Джоне. Но все равно эти мысли успокоили ее, так что теперь она чувствовала себя защищенной и уверенной.
Спустив ноги на дно каноэ, Лили плавно опустилась в него, как делала это много раз в детстве. Джон оттолкнулся от причала, снова опустил весло в воду и развернул лодку.
— Куда мы направляемся? — спросила Лили, увидев, что Джон выбрал тот же путь, по которому приплыл сюда.
— Смотреть на моих гагар.
— Тех самых, что на фотографиях?
— Да. Скоро они улетят. Так что мои визиты к ним через некоторое время прекратятся. Надеюсь, ты не замерзнешь? — добавил Джон.
Лили бросила на него быстрый взгляд. Сам он был в джинсах и тонком свитере, поверх которого накинул вязаный жилет на «молнии», да и то расстегнутый. Не увидев ни шапки, ни перчаток, Лили подумала: «Интересно, что ты запоешь минут через двадцать?»
— Перчатки я тебе не отдам, — заявила она и, повернувшись по ходу лодки, с наслаждением подставила лицо ночному воздуху.
Каноэ разрезало гладь озера, постепенно удаляясь от берега. Лили порадовалась, что тепло одета: ночная прохлада лишь бодрила ее, а не заставляла трястись и стучать зубами. Она с удовольствием вдыхала свежий воздух.
Джон продвигал лодку вперед мощными взмахами весла, почти бесшумно и без видимых усилий. Лили подняла голову, выдохнула облачко пара и улыбнулась. Как бы ни был хорош Бостон, там такого не увидишь. И в Олбани тоже. И даже Манхэттен, такой потрясающий в ярких переливах своих огней, не мог похвастать ничем подобным. В последние шестнадцать лет визиты Лили на родину были краткими и сугубо деловыми.
Лили догадывалась, что Джон понимает ее состояние. Может, он просто пытается умаслить ее и убедить согласиться на публикацию? Если так, его ждет большое разочарование. В особенности если он посмеет нарушить тишину ночи своим голосом. Это было бы настоящим святотатством, свидетельством подлинной бесчувственности. И если это случится, тогда уж не останется сомнений в тайных замыслах Джона.
Но он так и не вымолвил ни слова. Если не считать его глубокого ритмичного дыхания да тихого плеска весла о воду, они плыли в полной тишине. Разбросанные по побережью домики слегка освещали воду у самой кромки. С причалов доносился то скрип лодки о швартовы, то тихое постукивание снастей о мачту. Но они с Джоном по-прежнему были одни во всей округе. Лили чувствовала себя в полной безопасности.
Они миновали уже множество мелких островков, когда Джон перестал грести. Каноэ по инерции заскользило к маленькому кусочку суши. Островок был чуть больше сорока футов в длину и, судя по неровному черному силуэту на фоне темно-синего неба, порос сосной и кустарником. Каноэ шло все медленнее. Джон, наконец, совсем остановил его с помощью весла.
Вода здесь текла мимо низко нагнувшегося кустарника и время от времени плескала о берег. Джон приблизил губы к уху Лили:
— Гнездо было вот тут. — Он указал направление, но она не видела в темноте ничего, кроме пучка травы. — Селезень еще в конце апреля нашел местечко. Его подруга прилетела к середине мая. А через месяц у них уже было одно яйцо. На следующий день — второе.
— Но как ты сумел сфотографировать их, не спугнув с гнезда? — тоже шепотом спросила Лили. Ей не пришлось поворачивать голову — Джон был совсем близко.
Осторожность и очень сильная оптика. Однажды я проторчал тут три часа, поджидая, пока один из родителей сменит другого. Надо сидеть долго и очень тихо, чтобы они приняли тебя за дерево. Та гагара, что сидит на гнезде, сначала зовет другую. Они не оставляют кладку без тепла больше чем на минуту, пока меняются местами. Это надо видеть. Птица, что сдает вахту, соскальзывает в воду — покормиться, почиститься или поспать. Гагара, что ее сменяет, неуклюже карабкается по берегу, потом переворачивает яйца, ворошит подстилку и лишь после этого устраивается сверху. И сидит. Вокруг вьется мошкара, а она сидит. Грохочет гром, сверкают молнии, а она сидит. Если рядом появляется хищник, гагара пронзительно кричит и принижет угрожающую позу, широко расставив крылья. Но все остальное время птица неподвижна, как статуя. Точнее, как словно две статуи, если отражение в воде четкое.
Лили живо представила себе эту картину.
— Они сидят двадцать девять дней. Иногда одним-двумя днями больше или меньше, — продолжал Джон. — Наконец одно из яиц проклевывается. Через сутки — остальные. Спустя несколько часов, лишь только обсохнут перья, детишки прыгают в воду. После этого они целых три года могут вообще не касаться лапами земли, пока сами не станут родителями.
— Правда?
— Угу. Девяносто девять процентов отпущенного им времени они проводят на воде.