Если покинешь меня...
Шрифт:
– Ради бога, Луиза! – вскричала Клэр. – Что такого вам сказал Стюарт? Из-за чего вы так переживаете?!
– На самом деле все это очень странно, – задумчиво протянула мисс Олькотт. – Я возвращалась с утренней прогулки, когда он подошел ко мне и попросил разрешения задать один гипотетический вопрос. Должна признать, что мне стало очень любопытно, поэтому я согласилась.
– Ну? Ну? – подгоняла писательницу Клэр. Она уже не могла дождаться, когда же Луиза доберется наконец до сути дела.
– Сейчас, минутку, – потирая висок, проговорила Луиза. – Дайте мне вспомнить
Она замолчала, уставившись в окно, и думала так долго, что Клэр готова была закричать.
– Ну вот, – наконец сказала Луиза. – Я вспомнила. Он сказал так: «Положим, вы пишете книгу… И вашему герою известен некий секрет… А жена героя ничего не знает. Но если узнает, то это разрушит их брак. И если герой так ничего и не скажет жене, сможете ли вы представить его честным человеком?»
Клэр побледнела и прижала дрожащую руку к губам.
– И что же вы ему ответили? – прошептала молодая женщина.
– Ну, прежде всего я спросила, касается ли этот секрет жены героя. Он ответил: «Да». Затем я поинтересовалась, изменится ли жизнь его жены, если она узнает этот секрет. И он сказал мне: «Да, но необязательно к лучшему».
Рассказ Луизы потряс Клэр – и все же она не могла не улыбнуться. Это было так похоже на Стюарта! Самомнение не изменило ему даже перед лицом столь серьезной нравственной проблемы.
– Наконец, – продолжила Луиза, – я спросила его, изменится ли жизнь героя, если он откроет этот секрет своей жене. Он ответил: «Более чем! Его жизнь скорее всего будет просто разбита. Дело в том, что он боготворит свою жену, а если скажет ей правду, то, видимо, потеряет любимую навсегда».
– Ну, и что же вы решили? – спросила Клэр, доставая из кармана платочек и прикладывая его к глазам. – Вы сказали ему, что смогли бы описать его как честного человека?
– Да, – кивнула Луиза. – Я сказала, что если разглашение секрета принесет и ему, и его жене одни страдания, то с его стороны будет гораздо правильней – и честнее – никому ничего не говорить.
– И как на это среагировал Стюарт? – дрожащим голосом поинтересовалась Клэр.
– Вы знаете, как ни странно, он не согласился со мной! – воскликнула Луиза. – Он сказал, что не понимает, как можно считать честным человека, который руководствуется почти исключительно эгоистическими соображениями. Но я возразила, говоря, что если правда не принесет заинтересованным лицам ничего, кроме вреда, то лучше не вытаскивать ее на свет божий.
– И он согласился с вами? – выдохнула Клэр.
– Я не уверена, – пожала плечами Луиза. – Мне показалось, что я так до конца и не смогла убедить его, однако мои доводы принесли ему некоторое… облегчение. Клэр, – взволнованно взглянула она на собеседницу, – скажите мне, пожалуйста, это что-нибудь значит для вас или я просто отняла у вас время, болтая всякую ерунду?
– Нет, – горячо воскликнула Клэр, обнимая Луизу, – вы пришли ко мне не зря! То, что вы рассказали мне, очень важно для меня. Может быть, важнее всего в жизни! Но ответьте мне, пожалуйста, еще на один вопрос. Когда произошел этот ваш разговор со Стюартом?
– Ох, дайте подумать, –
– В мае, – тихонько произнесла Клэр. – А он узнал в конце апреля…
– Простите? – вежливо спросила Луиза.
– О, нет, ничего, – покачала головой молодая женщина.
Луиза встала и с надеждой улыбнулась Клэр.
– То, что я вам рассказала, поможет вам передумать и не уезжать из Бостона? – спросила она.
Клэр испустила тяжкий вздох.
– Нет, – печально проговорила она. – Боюсь, что передумывать уже поздно. Но я вам очень благодарна за то, что вы мне это рассказали. Знаете, у меня словно камень с души свалился…
– Выдуманные герои мистера Уэлсли – это, конечно же, вы с ним? – проницательно глядя на Клэр, осведомилась писательница.
– Да, – произнесла Клэр без малейшего колебания.
– Я так и поняла, – кивнула гостья. Женщины прошли к входной двери и обнялись на прощание.
– Клэр, можно, я скажу вам еще одну вещь? – уже стоя в дверях, спросила Луиза.
– Конечно, – слабо улыбнулась молодая женщина.
– Я хочу, чтобы вы знали: никогда в жизни не встречала я человека, который любил бы свою жену так, как любит вас мистер Уэлсли, – убежденно промолвила писательница.
– Вы так решили, лишь раз поговорив с ним? – удивилась Клэр.
– Нет, что вы, – смущенно улыбнулась мисс Олькотт. – Мы часто беседовали с вашим мужем. Речь нередко заходила о вас, и, произнося ваше имя, он всегда прямо весь светился!
– Спасибо вам, Луиза, – с чувством сказала Клэр. – Спасибо вам за все. Я буду очень скучать без вас.
– Я тоже буду скучать без вас, но, если сообщите мне свой адрес, я обязательно напишу вам, а когда выйдет моя книга про четырех сестер, пришлю вам томик, – пообещала Луиза.
– Буду очень рада, – искренне проговорила Клэр. Луиза спустилась по ступенькам, потом еще раз обернулась и с улыбкой сказала:
– Кстати, я наконец придумала название! Моя книга будет называться «Маленькие женщины».
Клэр медленно вернулась в дом, села в кресло и принялась размышлять над тем, что услышала от Луизы.
«Если бы я только знала все это раньше, – мрачно думала молодая женщина. – Может, тогда моя жизнь сложилась бы совершенно по-другому». Но сейчас было уже поздно рассуждать об этом, особенно учитывая то, как сильно изменились их взаимоотношения со Стюартом за последние полгода. После свадьбы Грениты Стюарт стал вести себя с Клэр совсем не так, как прежде. После их сердечного прощания той ночью он, казалось, признал, что их супружеству действительно пришел конец. Стюарт перестал злиться на Клэр, они больше не изводили друг друга ледяным молчанием, как это было в первые месяцы их разлуки. Вместо этого он теперь иногда присылал жене записки – короткие безличные послания, в которых сообщал, какие шаги предпринял в делах, связанных с поместьем ее отца, или извещал, что уезжает из города; при этом Стюарт никогда не забывал указать, где и как его можно найти, если вдруг понадобится его помощь.