Если он грешен
Шрифт:
— Я уверен, что он все знает, — сказал Эштон брату. — Этот ублюдок скорее всего точно знал, куда она ходит. Знал с самого начала. А Пенелопа думает, что он ничего не знает, поэтому считает, что здесь она — в безопасности. Но мы-то теперь понимаем, что это не так.
— Но если наша догадка верна, если за обоими покушениями на ее жизнь стоит Чарлз, то леди Пенелопе нужна защита. А у нее даже горничной нет.
— На горничную у нее нет денег. Я бы послал сюда, несколько своих слуг, но не уверен, что Пенелопа разрешит. Она очень гордая.
— Мы с тобой ее понимаем, не так
— Да, верно. И это станет моим главным аргументом в споре с ней.
Виконт вздрогнул, когда в комнату влетел Артемис. Одного взгляда на бледное лицо юноши было достаточно, чтобы понять: что-то случилось.
— Что с ней? — Эштон вскочил на ноги.
— У нее жар.
Глава 12
— Так вот какое у тебя срочное дело…
— Мама!
Виконт в изумлении уставился на мать, стоявшую в дверном проеме. Мальчики столпились у нее за спиной, а позади стоял Алекс и в смущении пожимал плечами.
«Что ж, ничего удивительного, — подумал Эштон. — Совершенно естественно, что мать захотела узнать, где я пропадаю уже три дня». Однако ему даже в голову не приходило, что она сумеет его найти.
— Значит, именно здесь ты находился все это время?
— Да, именно здесь. — Эштон опустил полотенце в таз с прохладной водой, стоявший на тумбочке возле кровати, выжал и осторожно приложил к пылающему лбу Пенелопы. — В нее стреляли. К счастью, пуля прошла навылет, но, очевидно, она слишком долго пролежала на холодной земле. К тому же потеряла много крови. И теперь у нее жар. Я подумал нанять ей сиделку, но потом решил, сам буду ухаживать за ней. Мальчики мне помогают. Но я пока не знаю, кто в нее стрелял.
Леди Мэри подошла к кровати и посмотрела на лежащую неподвижно молодую женщину.
— Кому могло прийти в голову в нее стрелять?
— Я сказал тебе, что не знаю. У меня есть только подозрения, но никаких доказательств.
— Тем не менее мы все ищем эти доказательства, и нас немало, — сказал Алекс, приблизившись к матери.
— А как ты нас нашла? — спросил Эштон.
— Кучер мне все рассказал. — Какое-то движение у ее ног заставило леди Мэри опустить взгляд. На нее смотрели огромные коричневые глаза, чуть прикрытые шерстью. — Что это? — спросила она с удивлением.
— Собака. — Эштон едва заметно улыбнулся, заметив сомнение на лице матери.
— Мы назвали его Охотником, потому что он погнался за человеком, который стрелял в Пен, и укусил ублюдка за причинное место. А я Пол. — Мальчик улыбнулся леди Мэри. — Я побочный сын Ориона.
— Убирайтесь все отсюда! — прокричал Алекс и принялся выгонять мальчишек из комнаты. — Сейчас я попрошу миссис Стак приготовить тебе чай, — добавил он, повернувшись к матери.
Дверь за мальчиками и Алексом закрылась, и леди Мэри вопросительно посмотрела на старшего сына:
— Этот ребенок выглядит как ангел, и голос у него такой сладкий, что ему бы петь в церковном хоре. Но если прислушаться к тому, что поет этот ангельский голосок… «Причинное место… побочный сын… ублюдок…»
— Я
— Ха! — Леди Мэри сняла перчатки, шляпу и плащ и положила все это на стул возле камина. Кивнув в сторону кровати, спросила: — Значит, это и есть леди Пенелопа? И в нее действительно стреляли? — Эштон кивнул, и леди Мэри с удивлением пробормотала: — Неужели она одна заботится обо всех этих мальчиках?
— У нее есть еще два брата, шестнадцати и четырнадцати лет, а также Дариус, ему тринадцать. И все трое ей помогают. — «Только бы мать не узнала, что старшие мальчики шпионят в борделе», — подумал Эштон. — И еще у мальчиков есть гувернер, Септимус Вон. Мне кажется, он совсем недавно закончил Оксфорд.
— А как насчет миссис Стак?
— Она иногда помогает по хозяйству, но в доме не живет. Эта женщина могла бы ухаживать за Пенелопой, но у нее на руках больная дочь и шестеро внуков. То есть ей есть о ком заботиться. Когда она не находит времени, чтобы сюда прийти, то передает еду с кем-нибудь из своих внуков.
— Слишком уж тяжкий груз лежит на плечах этой девушки, — заметила леди Мэри. — Ее родственникам должно быть стыдно. Когда ты сказал мне об этом первый раз, мне и в голову не могло прийти, что она одна управляется со всей этой стаей.
— Полностью с тобой согласен. Родственникам ее должно быть стыдно. Они могли бы по крайней мере нанять ей кого-то в помощь.
— Как давно у нее жар?
— С того вечера, когда в нее стреляли.
— Понятно. Я принесла тебе и Алексу кое-какую одежду. И себе — тоже.
— И себе? — удивился Эштон.
— Разумеется. Я пришла, чтобы помочь вам ухаживать за ней.
— Но, мама…
Леди Мэри подошла к сыну и похлопала по плечу:
— Ей нужна женская забота. Подумай о том, как неловко ей будет, когда она, придя в себя, обнаружит, что только ты был рядом. А ведь она сейчас слишком слаба даже для того, чтобы сходить по нужде.
Эштон со вздохом кивнул. Ему нечего было возразить.
— Но все-таки, мама, мне кажется…
— Не волнуйся, все будет в порядке, — перебила его леди Мэри. — К тому же вам всем хватит работы — и тебе, и старшим мальчикам. А вот и наш чай… — сказала она, улыбнувшись Алексу, вошедшему в комнату с подносом.
Эштон отошел от постели Пенелопы и вместе с матерью и братом сел пить чай. По поводу прихода матери он испытывал смешанные чувства. Конечно, хорошо, что женщина сможет позаботиться о таких вещах, как интимная гигиена, но все-таки ему хотелось находиться рядом с Пенелопой круглые сутки — словно только он сам мог отогнать от нее смерть.
Пока они пили чай, Эштон рассказывал матери о Пенелопе и ее родственниках, в том числе и о слухах, ходивших об Уэрлоках и Бонах. Он сам удивился, что так много ей сообщил, и ему было очень трудно не рассказать заодно и о том, что произошло между ним и Пенелопой. Леди Мэри обладала поразительной способностью вытягивать информацию, и Эштон пожалел, что ей нельзя поучаствовать в расследовании, которое вели его друзья. Но не мог же он подвергать столь серьезной опасности собственную мать…