Если небо молчит
Шрифт:
Записанный на камеру диалог не просто удачен, он – исчерпывающе красноречив. Из него можно узнать истинные причины увольнения двух толковых программистов, утащивших с собой, кстати, собственные разработки, и принципы, которыми руководствуется начальник отдела в подборе персонала и работе с подчиненными. Следующая за диалогом эротическая сцена – ярчайшее подтверждение всему сказанному…
Кабинки постепенно заполнялись сотрудниками. Программисты один за другим появлялись в комнате, приветствовали присутствующих одной и той же пантомимой и, заварив себе кофе, отправлялись
Лиснянская уже у себя. Сейчас она поправит перед зеркалом начес пережженных рыжеватых волос, включит чайник, проведет ладонью по шершавой коже дивана, улыбаясь воспоминаниям о вчерашнем вечере, по-хозяйски усядется за стол, включит компьютер… Пару минут машина будет загружаться, а начальница – подкрашивать розовые пухлые губки своей противной помадой со вкусом переспелой клубники. Потом вспыхнет экран, возникнет стартовая страница. Перед тем как открыть базы данных, Анна Ильинична обязательно проверит почту… В ящике наверняка дюжина новых сообщений от клиентов, контрагентов и коллег, но она сразу заметит письмо, отправленное Танкованом, и просмотрит его первым – в этом он не сомневается. Сердечко похотливой женщины затрепещет от сладкого предчувствия: в послании, конечно, объяснение в любви и мольба о новом свидании! На скачивание ролика уйдет пять-семь минут, в течение которых Лиснянская просто сойдет с ума от желания и неуемных фантазий. А потом…
К Танковану заглянул Серега Кобранов – широколицый, вечно что-то жующий молодой человек с ежиком светлых волос, известный в Сети под ником Pauk81.
– Здорово, старик! – Он помахал перед носом Максима бутербродом с ветчиной. – Давненько тебя не видел. Хочешь свежий прикол?
Тот вздохнул. Шутки Паука, как и его бутерброды, никогда не были ни свежими, ни аппетитными.
– Валяй, только по-быстрому! – Танковану хотелось побыть одному, собраться с мыслями и подготовиться к непростому разговору, который – он был уверен – состоится через пятнадцать-двадцать минут.
– Значит так. – Кобранов лукаво подмигнул. – Звонит программист на радио в программу по заявкам: «Передайте песню Пугачёвой о том, как у неё завис Windows». Ведущий: «Чего-чего?» Программист: «Ну, она же сама поёт: «Кликну, а в ответ тишина. Снова я сижу у окна…» – И Паук заржал так, что чуть не уронил бутерброд.
– Смешно, – мрачно оценил Максим. – А теперь иди-ка, дружок, на рабочее место.
– Слушай еще, – не унимался Кобранов. – Возлюбленная компьютерщика мурлычет ему на ушко: «Любимый, ну когда, когда мы будем регистрироваться?» А он: «На хрена? Я щас и так взломаю!» – Паук опять затрясся от смеха.
Танкован хмыкнул и вдруг посмотрел на приятеля как-то странно.
– Ты чего? – испугался тот. – Не вставил анекдот? Давай другой расскажу…
– Регистрироваться? – задумчиво переспросил Максим. – Это интересно…
– Ты не понял, чувак. – Кобранов снисходительно цокнул языком. – Эта баба из анекдота – просто ламер! Она имела в виду не нормальную регистрацию на сайте, а поход в ЗАГС! Сечешь?
– Сколько времени занимает бракосочетание? – быстро спросил Танкован. – С момента
– Я ж холостой, старик, – обиделся Паук. – Но думаю, все едино – дольше, чем крякнуть программу или взломать пароль. – Он весело подмигнул. – Женщину крякнуть – тож недолго.
– И все-таки… Месяц? Два?
Кобранов пожал плечами и сунул в рот остатки бутерброда.
– В ЗАГС ходить – только время терять, старик. Мы, компьютерщики, его ценим больше других, мы делим на него объем файла и получаем скорость скачивания! – И Паук расплылся в улыбке.
Танкован усмехнулся в ответ и хлопнул приятеля по руке:
– Сейчас гораздо важнее обратное действие. Скорость, умноженная на объем конкретной проблемы, даст мне искомое время. То самое, которое так необходимо для выигрыша.
Паук поморгал.
– Тебе виднее, – неуверенно заметил он. – Еще прикол рассказать? Слушай…
– Хватит, – остановил его Максим. – На сегодня – достаточно. Иди работай, крякальщик.
Он взглянул на часы. Четверть десятого. Лиснянская молчит. Может, еще не посмотрела киношку, а может, раздумывает, как поступить. И то и другое вполне укладывается в изначальный план. Вот если еще через полчаса начальница не даст о себе знать – появится причина для беспокойства. А если…
В кармане взвыл Демис Руссос. Максим поспешно достал мобильник и взглянул на дисплей. Звонила Михеева.
Он плотоядно улыбнулся. «Соскучилась, адвокатессочка? Сама не заметила, пташка, как попала в силок!»
Сегодня утром Татьяна долго не отпускала его. Ночь получилась жаркой, и теперь, непривыкшая к такой долгой и страстной любви, Михеева опасалась, что стоит разомкнуть объятия, Максим исчезнет, растворится в небытии, ускользнет безвозвратно. Она сама призналась ему в этом. Она заглядывала ему в глаза, осыпала поцелуями подбородок, губы, грудь и шептала:
– Не уходи, милый… Скажи мне, что все происходящее – не сон, что мое счастье – явь, а не плод бесконечных фантазий и мечтаний.
Адвокатесса, казалось, была на грани помешательства. Она то смеялась, как ребенок, которого подбрасывают на руках, то вдруг принималась лить слезы, растирая их по лицу ладошками.
– Ты вернешься? – Татьяна сидела на кровати, растрепанная, розовая от слез и любви, а Максим, стоя перед зеркалом, подправлял усики электробритвой. – Пообещай! Прошу тебя!
– Обещаю… – Он вернулся с порога, поцеловал ее и нежно погладил по щеке. – Обязательно вернусь к тебе, милая… – И уже в подъезде, сбегая по лестнице, с ухмылкой добавил: – Куда денусь!
Выждав по обыкновению, когда греческий тенор дойдет до припева, Танкован принял звонок:
– Алло?
– Это я…
– Алло! – Он раздраженно подул в трубку. – Кто это?.. Алло!
– Это я, Максим! – взволнованно повторила Михеева. – Слышишь? Это я, Таня! – Она почти кричала, встревоженная странными перебоями связи. – Слышно меня? Максим!
Наконец он сжалился над ней.
– Кто? Таня? – Его голос приобрел теплоту и душевность. – Здравствуй, милая. Как я рад, что ты позвонила.