Если небо молчит
Шрифт:
«Если кто-то бездельник и лузер – будет до конца дней просить милостыню, как твой Антиох!»
И все же он счастлив. Его глаза светятся неподдельной радостью. Он свободен от страхов и комплексов, потому что живет своей, особой жизнью – Христа ради юродивого. Он просто не знает, что ему плохо. А может быть, самая великая мудрость – быть счастливым, когда для всех ты – несчастен?
– Я соскоблил с вашей двери собачку, – признался Антиох.
– Что? – Маргарита
– Я бы еще и дверь покрасил заново, но вышла ваша мама и меня прогнала. – Он сокрушенно покачал головой. – Наверное, решила, что я вредитель.
– Зачем ты это сделал? – слабо улыбнулась Маргарита. – Теперь мой приятель не поверит, что там был рисунок. Он вообще считает, что я склонна все выдумывать.
– Каждый поступает так, как ему комфортно и удобно, – философски заметил бородач. – И верит в то, во что хочет верить.
– Ты сейчас о себе или о моем приятеле?
Антиох загадочно улыбнулся.
– А во что веришь ты? – спросила Маргарита.
– Я верю в Бога. – Старик посерьезнел. – В то, что Он управляет всем так, как надлежит.
– А в любовь веришь?
– Бог и есть любовь. – Антиох почесал бороду. – Просто мы иногда этого не понимаем. Мы нетерпеливы, горды и нередко пеняем небу за его молчание.
– Ты сейчас вспомнил мои слова? – прищурилась Маргарита. – Значит, небо молчит?
– Оно не молчит, – пожал плечами бородач. – Я же говорил вам: нам просто не дано его слышать, и мы принимаем тишину за молчание.
– Выходит, нам не нужно его слышать?
– Совершенно верно. – Антиох улыбнулся. – Мы просто должны воспринимать все как должное и не лезть не в свои дела.
– А просить? – Она задумалась. – Просить Бога о чем-то мы можем?
– Конечно. Не только можем, но даже обязаны.
– Странно. – Маргарита подняла ладонь, словно намереваясь разглядеть ее на просвет. – Ты ведь утверждаешь, что в жизни и так произойдет все что нужно. О чем же тогда просить?
– О разном, – неопределенно промычал Антиох. – Мы ведь всегда хотим чего-то…
– Вот я и говорю, – весело подытожила она. – Ты сам себе противоречишь! Одно из двух: или человек – соляной столб и конченый фаталист, и тогда ему просто незачем и не о чем просить Бога, либо он всегда стоит перед выбором поступать или не поступать по воле Его. И в этом случае человек должен слышать небо.
– Не вижу противоречия, – возразил бородач. – Мы можем просить Бога обо всем, но при этом должны быть готовы к молчанию в ответ.
Маргарита взяла с прилавка кедровый орешек, положила его на ладонь и задумчиво поинтересовалась:
– А о чем ты просишь Бога?
– О чем? – переспросил тот. – О прощении…
– А о справедливости
Антиох опять улыбнулся.
– Мы уже с вами договорились, что ничего не знаем о справедливости.
– Отчего же не знаем? – Корж, криво ухмыляясь, вырос за спиной Маргариты. – Мы договорились, что справедливость – это когда каждый получает то, что заслуживает! Как там в Библии? Кесарю – кесарево!
Маргарита стушевалась и положила орешек обратно в кучку. Бородач покачал головой.
– А разве мы знаем, кто чего заслуживает? – сказал он.
– Я – знаю, – насмешливо ответил Корж. – И всякий раз убеждаюсь в своей правоте. – Он наклонился к Антиоху, опершись на ящик кулаками. – Вот ты, например, ничего, кроме презрения, не заслуживаешь!
Маргарита дернула его за рукав:
– Прекрати, Саша! Почему ты считаешь себя вправе обижать и унижать людей? – Она вынула из сумочки несколько монет и протянула их бородачу: – Вот, возьми…
– Сейчас, – засуетился тот. – Я вам насыплю самый большой стакан кедровых орешков.
– Не нужно орешков, – мягко остановила его Маргарита. – Спасибо тебе…
– Теплые отношения, – с усмешкой оценил Корж. – Но здесь, на рынке, они могут быть только товарно-денежными. – Он опять наклонился к Антиоху. – Ты милостыню просишь или торгуешь?
– Торгую, – простодушно ответил тот и добавил с гордостью: – У меня сегодня хороший день.
– А за место заплатил?
– Он же никому не мешает! – вступилась Маргарита. – Стоит на отшибе, по другую сторону торговых рядов. И у него нет ни копейки.
– У меня есть яблоки, – возразил бородач. – Я выручил их за стакан орешков.
– Вот видишь! – Сашка театрально развел руками. – Он совсем не в убытке! Работает по бартеру.
– Перестань ерничать! – нахмурилась Маргарита. – И оставь его в покое!
– Я гляжу, вы хорошо спелись, – процедил Корж и, не сводя с нее глаз, вдруг схватил Антиоха за ворот. – Посмотри на этого заморыша, на эту никчемную, грязную тварь, которая только небо коптит! Он тебе нравится, да? Тебя притягивают неудачники? Тебе по душе бездельники и оборванцы?
– Да, нравится! – с вызовом ответила Маргарита. Ее щеки горели. – Нравится, слышишь? Потому что он добрый и ни капельки не фальшивый!
– Господин начальник, – рядом возникла грузная, бесформенная фигура охранника. – Аман просил передать: мамой клянется, что завтра отдаст все, что причитается.
– Ладно, – великодушно оскалился Корж и рывком отпустил ветровку. – Я гляжу, моя девушка кипит от возмущения. – Он с сожалением развел руками. – Она добра ко всем, кроме меня.
– Хотите, я вам отдам свои яблоки? – предложил Антиох. – Они очень вкусные. Возьмите, прошу вас. А я себе еще наторгую.