Если нам судьба...
Шрифт:
Как бы он мне дел не натворил, феникс богемный, подумала я, садясь в машину.
— Елена Васильевна, я же чувствую, чего вы опасаетесь, — неожиданно сказал Чаров, задумчиво глядя через ветровое стекло. — Что я, вот в этом новом виде, возомню о себе невесть что, загуляю и подведу вас. Не надо, не бойтесь. Для того чтобы жить, кураж нужен, чтобы интерес в жизни какой-то был. А у меня в душе все давно выгорело дотла и пепел остыл.
— А вот этого, Володя, никто точно знать не может, даже о самом себе. Вдруг под пеплом еще уголек какой-нибудь тлеет.
— Твои слова, Лена, да Богу бы в уши. Одно скажу. Только за то, что я сегодня, впервые за много лет, посмотрев в зеркало, человеком себя почувствовал, я твой должник по гроб жизни, — он задумался, замолчал и до самого дома не произнес больше ни слова.
Войдя в мою квартиру, Чаров первым делом подошел к книжному шкафу, а Васька — к Володе и стал тереться о его ноги. Чаров взял кота на руки и стал чесать ему за ухом, на что Василис замурчал, как маленький трактор, — нечасто он такой чести чужих людей удостаивает, обычно вырывается и спрыгивает на пол — не любит он излишней фамильярности.
— Знаешь, Лена, если бы после развода у меня остались книги, может быть, я не опустился бы до такого скотского состояния.
Пока он смотрел книги, я сварила кофе и поставила перед ним одновременно и чашку, и телефон.
— Звони, — сказала я и протянула ему листок с номерами. — Уже около семи, он должен быть дома.
— А что я ему скажу? — Чаров боялся даже дотронуться до трубки.
— Сам решишь. Не так давно ты учил меня, как нужно разговор вести, вот и применяй свои знания на практике, — видя, что Володя совершенно растерялся, я сжалилась и подсказала. — Договаривайся о встрече, на сегодня же, тянуть с этим нельзя — гости могут уже завтра приехать.
— Ну, что ж, конфетку надо отрабатывать, — горестно вздохнул он и набрал домашний номер.
Какая-то женщина сказала ему, что Михаил Владимирович на работе — он вообще раньше девяти вечера домой не приходит.
По рабочему номеру ответила секретарша.
— Михаил Владимирович на совещании у директора.
И на вопрос, а когда оно может закончиться, добавила:
— Только что начали.
— Поехали, — сказала я, поднимаясь. — Так даже лучше. Позвонишь ему с проходной по внутреннему, и встретитесь.
Видя, что Чаров здорово нервничает, я схватила его за руку и подтащила к зеркалу:
— Посмотри на себя, хорошенько посмотри. Я же понимаю, чего ты дергаешься, ты еще не до конца осознал, что выглядишь, как нормальный человек. Больше скажу, как интересный мужчина. Да не будет он тебя стесняться. И тебе своего вида стыдиться нечего. Ты отец, и хочешь помочь сыну — дело благородное весьма и насквозь.
Володя приободрился, пригладил волосы, приосанился, повернулся к зеркалу одним боком, потом
— Поехали, — сказал он, наконец.
На проходной Чаров позвонил по внутреннему и попросил секретаршу, чтобы она передала Михаилу Владимировичу, что внизу его ждет отец. Самое главное, чтобы сыночек не побоялся спуститься. По идее, вроде бы должен, хотя бы из любопытства.
Шел уже девятый час, и вестибюль был совершенно пуст. Володя сначала бесцельно по нему прогуливался, а потом остановился у вывешенной на стене газеты и стал ее читать. Я наблюдала за ним с улицы через стекло. Наконец, около турникета появился молодой мужчина, который внимательно оглядел Чарова, а потом, видимо, решившись, подошел к нему. Вечер был душный, и двери на улицу открыты, поэтому я смогла услышать, как Михаил сказал:
— Папа, здравствуй, у тебя что-то случилось?
Наверное, Чаров не зря прогуливался по вестибюлю, одна из стен которого была сплошь увешана зеркалами: он снова и снова смотрел на себя со стороны и пришел к выводу, что выглядит очень даже прилично, потому что с великолепной небрежностью обронил:
— Здравствуй, Миша. У меня все в порядке, скорее, это у тебя случилось.
И они скрылись из вида, пройдя мимо охраны куда-то внутрь. Мне оставалось только ждать.
Володя вышел где-то через час. Сев в машину, он, обессиленный, откинулся на спинку сиденья и сказал:
— Миша заберет меня в десять часов около супермаркета, что в твоем доме, и отвезет на стройку. Там одна комната уже готова, и электричество есть. Он попросил меня пожить там, пока у меня ремонт идет. И сотовый телефон обещал мне дать, чтобы я с ним в любую минуту связаться мог, — он кисло улыбнулся. — Только как я оттуда на работу ездить буду?
— Не волнуйся, Володя, я все решу. — У меня просто камень с души свалился. — И за ремонтом пригляжу. Ну вот, а ты боялся, — успокоила я его.
— Знаешь, Лена, а Надюша, ну, жена моя бывшая, она тоже одна. Не получилось у нее с новым мужем. Миша меня спросил, есть ли у меня женщина, как ты думаешь, зачем ему это, а? — в голове Чарова вертелись явно не те мысли.
— Володя, сделаем дело, и хоть снова женись. Ты сейчас на посторонние дела не отвлекайся, хорошо? — попросила я. — Сам же хотел, чтобы я поскорее с этой историей покончила.
— Да нет, это я так, размышляю вслух. Не беспокойся, все нормально будет. Слушай, дай сигарету, — неожиданно сказал он.
— Ты же не куришь, — удивилась я.
— Ты только не смейся. Вот пить всякую дрянь я мог, а курить — нет. Так и бросил.
— Ну, значит, и начинать снова не надо. Не дам, — твердо заявила я. — Володя, как ты сыну объяснил, где ты сейчас живешь?
— У знакомых. И вещи мои там, вот и сказал, что мне собраться надо. Лена, а мне есть, что собирать? — озадаченно спросил он. — А то получится, что я с пустыми руками приду.
— Поищем. Кое-что я тебе купила, вот только бритву и всякое такое сейчас где-нибудь найдем, хоть в нашем же магазине, он еще открыт.