Если башмачок подойдет…
Шрифт:
Она заглянула в маленькую спальню, но койка была пуста, покрывало не тронуто. Где же Элоуэн?
Отворив дверь напротив, Аннабелл увидела, что Николас крепко спит на большой кровати под балдахином. Огонь в камине погас, остались лишь тлеющие угольки. В кресле-качалке в углу няни тоже не оказалось. Ее вообще тут не было.
Должно быть, она ускользнула во двор, на празднование Самайна.
Возмущенная Аннабелл задумалась, стоит ли пойти и отыскать ее. Но выйдя из классной комнаты, она встретила Саймона, поднимавшегося
– Мне не нравится, что герцог остался здесь совсем один, – сказала она. – Что, если ему привидится ночной кошмар и он закричит?
– У него бывают ночные кошмары? – спросил Саймон, нахмурив брови.
– Нет, но не исключено, что такое может случиться, и я не хочу, чтобы он испугался.
Саймон взглянул ей в глаза, и на мгновение ей показалось, что он может отчитать ее за то, что она слишком нянчится с мальчиком. Но вместо этого он, к ее удивлению, спросил:
– Такое случалось с тобой в детстве?
Прикусив губу, она утвердительно кивнула.
– Я помню какую-то женщину, по-матерински относившуюся ко мне, когда я была маленькой. Она качала меня в колыбели и утешала меня. Но она умерла, когда мне не было еще и пяти. После этого я спала одна в маленькой каморке за кухней.
Он ласково отвел назад выбившийся локон ее волос.
– Моя милая Золушка! Если от этого тебе станет легче, мы отправим сюда наверх служанку, когда уйдем.
Ей уже значительно полегчало, но исключительно благодаря его присутствию. Было так приятно рассказывать ему о своих проблемах. Когда-нибудь они будут так же разговаривать о своих детях. Эта мысль наполнила ее такой надеждой и радостью, что ей с трудом удалось сдержать слезы.
Войдя в спальню герцога, Аннабелл поставила свечу на прикроватную тумбочку. Она присела на край матраса и осторожно погладила Николаса по щеке. Он слегка пошевелился и заморгал, удивленно глядя на нее. Затем порывисто сел на постели, протирая заспанные глаза.
– Мисс Куинн! Вы пришли! И захватили с собой дядю Саймона!
Саймон рассмеялся.
– Она захватила не только это. Вот полночное угощение, которое вам было обещано, ваша светлость. Но предупреждаю, оно предназначено для всех нас.
Он поставил на колени мальчику фарфоровое блюдо, полное всевозможных деликатесов. Их было так много, что Аннабелл никак не могла решить, что попробовать сначала. Ломтики пирога с малиной. Маленькие рулетики из тонко нарезанной ветчины, начиненные сыром. Устрицы, завернутые в бекон. Небольшие корзиночки из теста, наполненные салатом с омарами. Засахаренный миндаль, блестевший в свете свечи.
Николас сразу же схватил шоколадный эклер. Набив рот, он спросил:
– Сейчас уже полночь?
– Чуть больше, – ответила Аннабелл, пробуя крошечное лимонное пирожное. – Но не намного.
Саймон протянул мальчику сложенный носовой
– Когда пробило полночь, я боялся, что фея-крестная превратит мисс Куинн в тыкву, но этого так и не произошло.
Найдя это забавным, Николас весело рассмеялся.
– Это карета превратилась в тыкву. И мисс Куинн вовсе не Золушка.
– Хм-м. Мне кажется, нет. Во всяком случае, больше уже нет.
Аннабелл взглянула на него через плечо, и они обменялись радостной улыбкой. Он сидел прямо позади нее, и она прислонилась спиной к его груди, откусывая маленькими кусочками пирожное. Его рука небрежно покоилась на ее талии, лениво выписывая большим пальцем круги на ее пояснице. Это не столько возбуждало ее желание, сколько давало ей чувство теплоты и уюта, как будто они все трое и вправду уже стали настоящей семьей.
Семья… Всю свою жизнь Аннабелл чувствовала себя одинокой. Но даже тогда она по-настоящему не представляла себе, чего ей недостает. Вот этого – чувства причастности, сознания, что у нее есть близкие любимые люди, которые навсегда станут частью ее жизни. При этой мысли у нее комок подступил к горлу.
Саймон взял два бокала шампанского, которые он оставил на прикроватной тумбочке, и протянул один Аннабелл.
– На праздновании требуется произнести тост. За самую прекрасную невесту в Англии!
Когда они с Саймоном звонко чокнулись бокалами, радостно улыбаясь друг другу, Аннабелл заметила, что Николас смущенно наблюдает за ними, наморщив лоб.
Она взяла его маленькую доверчивую ладошку в свои.
– Дорогой, ваш дядя попросил меня стать его женой, и я согласилась. Это означает, что скоро я стану вашей тетей.
– Вашей тетей Аннабелл, – уточнил Саймон. – Или вашей тетей Золушкой, как вы пожелаете.
Глаза Николаса широко раскрылись, став почти такими же большими, как блюдца. Он удивленно переводил взгляд с одного из них на другого и обратно.
– Значит, вы останетесь с нами, мисс Куинн? Вы не уедете, даже когда я поступлю в школу?
Она крепко обняла его, упиваясь ощущением его маленького тела и его детским запахом.
– Нет, я никуда не уеду. Никогда. Я всегда буду здесь ждать вас.
– Но… вы не будете теперь проводить все время в Лондоне? Как обычно делали мама и папа?
Тоскливая нотка в его голосе ранила ее сердце. Ничего удивительного, что он встревожился. Должно быть, его родители подолгу оставляли его здесь на попечение слуг. А это такая тоска!
Прежде чем она успела успокоить мальчика, Саймон, наклонившись над ней, обратился к племяннику.
– Конечно же, нет, – твердо сказал он. – Обещаю вам, что если мы отправимся в город, то обязательно возьмем вас с собой. – Он сжал ладошку мальчика и торжественно встряхнул ее. – Вот. Теперь это утверждено официально. И помните, джентльмен никогда не нарушает своего обещания.