«Если», 2012 № 09
Шрифт:
Атмосфера накалилась, голоса смолкли. В бальной зале танцы закончились, и танцоры расходились парами. Музыканты на время отложили инструменты.
Нельзя, чтобы он ускользнул! Если она хотя бы сколько-то разбирается в мужчинах, через несколько минут он забудет причину случившегося и свое варварское обращение с милой юной девушкой. Он будет помнить только, как дурно с ним обошлась женщина скверной репутации. Если она хочет извлечь пользу из столкновения, действовать надо немедленно.
Она бросилась за ним.
После
Дверь захлопнулась, но не раньше, чем Ленор запомнила, где она расположена. Нашарив засов, она дернула дверь на себя. Перед ней открылись лестница и второй коридор покороче, тускло освещенный отблеском света в дальнем конце. Она направилась туда.
Несколько минут спустя Ленор ворвалась к паре горничных, привольно расположившихся отдохнуть за поздним ужином. Одинокая свеча, сальная, а не восковая, стояла рядом со второй, незажженной. При виде ее горничная помоложе вскочила так быстро, что ножки стула царапнули голый пол.
— О, мадам! — Даже в тусклом свете щербатое лицо девушки потемнело от удивления.
— Прошу прощения, — пробормотала Ленор. — Вы не видели, здесь не проходил довольно мокрый и крайне раздосадованный джентльмен?
— О, мадам!
Ленор бросилась дорогой, по которой пришла, в спину ей несся сдавленный смех. Конечно! Д'Омброссу не поведут в помещения для слуг, ему предложат комнату для гостей, где он мог бы привести в порядок свой туалет и вернуть утраченное самообладание.
Лестницы в Эллсуорт-мэнор были уже и круче тех, к каким она привыкла. Несколько раз она наступала на собственный подол, а потом подобрала юбки. Какая она идиотка, что сперва мешкала, а потом заблудилась!
Протиснувшись в еще одну дверь, она оказалась в новом коридоре. Но этот был освещен свечами, по полу бежал ковер с богатым узором, от стенных панелей исходил запах воска — очевидно, это были хозяйские помещения. Все двери, выходившие в коридор, были закрыты.
Ленор пробормотала себе под нос несколько слов, крайне неуместных в устах дамы. Если придется проверить каждую из них — пусть так. Она одернула платье, пытаясь вернуть ему подобие порядка, подошла к ближайшей двери и прижалась к ней ухом.
Ничего.
Что если он там, но один? Она сумеет расслышать его дыхание, мягкий шорох одежды, возможно, плеск воды? При ее-то невезении он может сидеть совершенно неподвижно, в тишине планируя месть.
Ее пальцы сомкнулись на ручке. Что она теряет? Она уже разрушила ту ничтожную репутацию, какая у нее еще оставалась.
Дверь чуть приоткрылась, смазанные петли двигались беззвучно. Она мгновение смотрела в темную комнату,
Ленор вздрогнула, когда третья дверь с противоположной стороны открылась, и оттуда вышел лакей, но уже без полотенец. Не подав виду, что заметил ее, он повернулся и зашагал в противоположном направлении. Когда он исчез за углом, она снова смогла вздохнуть.
На сей раз она не потрудилась постучать. Она видела достаточно раздетых мужчин, чтобы отбросить ложную скромность.
Помещение заполнял свет нескольких канделябров, обставлена она была мебелью по моде десятилетней давности, а потому комнатой, вероятно, мало пользовались. Д'Омбросса стоял перед вешалкой, на ней — его камзол и жилет, у ног — скомканная мокрая сорочка. Его обнаженное тело напоминало мрамор. В руках он держал сухую сорочку, хмурясь на нее так, словно не был уверен, что сумеет справиться с нею сам.
Когда он увидел Ленор, складка на лбу стала глубже.
— Опять вы! Да кто вы такая? Гарпия, решившая меня терзать?
— Вы сказали, у вас есть веская причина быть бессердечным. Кто-то украл ваше сердце.
— Если и так, какое вам дело?
Он изменил позу, незаметно подчеркивая ширину плеч, мускулистые контуры торса. Перед ней был мужчина, уверенный в своей сексуальной привлекательности, мужской силе.
Серебряная цепочка покалывала Ленор пальцы и легко поднялась над ее головой. В сиянии свечей рубиновое сердце пульсировало. Угол его рта скривился, марая красоту черт.
— Это что? Дар любви?
— Это сердце. — Она сделала шаг к нему так, как подходила бы к напуганной лошади. — Оно может стать вашим. Я предлагаю его вам в дар. Возьмите его и вновь станьте цельным. Любите, как любили когда-то.
Он замахнулся на нее сорочкой, хлестнул, как кнутом. Рукав зацепил рубин и вырвал цепочку из рук Ленор.
— Сентиментальная дура! Зачем бы мне… или любому разумному мужчине… вообще желать чувствовать? Мне что, самому напрашиваться на муки и унижения? Не хочу видеть ни его, ни вас! Убирайтесь! — Когда же Ленор помешкала, он добавил: — И забирайте с собой эту побрякушку!
Рубин помаргивал, уютно примостившись в гнезде из складок. Подобрав его, она бежала, оглушенная поражением.
Я потерпела неудачу, думала она, раскачиваясь в такт повозке на пути домой. Как рассказать о случившемся Элизабет? Невыразимо жестоко будет передать ей ответ д'Омброссы. Но ведь и промолчать или солгать она не может. Элизабет ждет рассказа. Она будет цепляться за каждое слово, как за кроху надежды.
Да гори он в аду!
Ленор коснулась драгоценного камня, который снова висел у нее на шее. Внезапно и непрошено ей пришло на ум, что д'Омброссе не нужен ад, ведь собственный он носит с собой, куда бы ни пошел. Мысль показалась ей печально отрадной.