«Если», 2012 № 09
Шрифт:
Леон выхватил из вазы цветы, плеснул водой брату в лицо. Зрение и слух возвратились.
— Прости, без этого не обойтись. Пламя должно было признать тебя за хозяина.
Элиан шепотом выругался.
Рафаэль неуверенно поднялся. Хотелось заползти куда-нибудь, свиться в клубок и замереть. Уснуть, если получится. И спать, пока не заживут эти страшные красные пятерни, с которых огонь слизнул кожу.
— Не спеши, — мягко сказал Леон. — Руки вернутся; надо немного подождать.
Какое «подождать»? И так сколько времени улетело! Сжав зубы, Рафаэль забрал со стола связку ключей.
— Не торопись, —
С виду шкаф был тяжел, как скала, однако на удивление легко отъехал в сторону. Леон поднял крышку люка. Под ней был вертикальный ход с железными скобами; стенки источали слабый свет.
Не потерять бы ключи. Рафаэль сунул связку под рубашку, и она легла на животе уютным холодком.
Леон вдруг подался к окну, раздернул шторы:
— А вот и его светлость Герзенгольц. Титул герцога был пожалован безродному проходимцу за услуги, оказанные королевской фамилии.
По аллее, ведущей от ворот к дому, катилась роскошная с виду карета — красного дерева, с позолотой. На козлах — щегольски одетый кучер, и на запятках два лакея. Вороной, запряженный в карету, не бежал — летел, стелясь над землей.
— По-моему, я это уже видел, — пробормотал Элиан. — Вороны и дракон.
Рафаэль пригляделся. Фигуры кучера и лакеев расплывались, их щегольская одежда тускнела, темнела, лица вытягивались, а руки обрастали бахромой. Утрачивая очертания людей, они стремились превратиться в огромных черных птиц, — и все-таки не превращались, в последний миг удерживались в человеческом обличье. Великолепный вороной колебался между конем и драконом: то можно было разглядеть мерно взмахивающие крылья, поджарое туловище, злобную рогатую головку на тонкой шее, а то — конь как конь. Разве что летит, земли не касаясь.
Рафаэль торопливо скользнул в узкий ход. И не видел, как сверкающая позолотой карета подкатила к парадному входу, как дракон сложил крылья, но хищно вытянул шею, осматриваясь и что-то выискивая, как встрепенулись и завертели головами вороны. Не видел, как из кареты молодцевато выскочил маг Герзенгольц, в насмешливом приветствии приподнял шляпу, а в карете был кто-то еще, и там бились черные крылья.
Это видели граф Альтенорао и Элиан; они опрометью кинулись вниз.
Слабого света хватало, чтобы рассмотреть гравировку на железных скобах, по которым спускался виконт. На каждой — бегущие вереницей собаки. Впереди крупный вожак, за ним след в след, как волки, основная стая, а позади едва поспевает нелепый пес-недоросток, мохнатый клубок на коротких лапах. Большие на всех скобах бежали целеустремленно и одинаково, а недомерок запинался, кувыркался, «служил», что-то вынюхивал, выкусывал блох, задирал лапу. Наблюдая за ним, Рафаэль забыл про сожженные руки.
Огонь и собаки, с которыми Альтенорао могли явиться в чужой мир… где вообще-то их магия не действует. Магический огонь Рафаэль много раз видел и сегодня ощутил на себе. А собаки? Таятся в подземелье за восьмой дверью? Он посчитал бегущие по железу фигурки. Восемь. И восьмой — вечно отвлекающийся, смешной недомерок.
Тихо как. Сюда тоже не дотягивается заклятье, разносящее по дому голоса. Все-таки Рафаэль позвал наудачу:
— Леон!
— Да,
И сейчас же ворвались другие звуки:
— …негодяй! — вскрик Элиана, затем его стон.
— Неужели откажетесь от выгодной сделки? — вкрадчивый, мурлыкающий и одновременно смеющийся чужой голос.
И еще — брань, похожая на хриплое карканье. Нога не нащупала следующей скобы. Рафаэль оборвался, повис на руках.
— Разве жизни еще нерожденного сына и младшего братишки того не стоят? — мурлыкал-смеялся чужак. — Право же, граф! Две жизни — за сущий пустяк.
Виконт разжал пальцы и полетел вниз.
Каменный пол ударил по пяткам, взбрыкнул, опрокинул. Рафаэль прокатился по плитам, больно ударившись головой; сел. Уставился в оскаленную собачью пасть. Ну и клыки!.. Пес был каменный: сам черный, клыки белые, выкаченные глаза с янтарными вставками.
— Нет, ваша светлость, вы ничего не получите, — дошел до сознания бесстрастный ответ Леона.
— Подумайте, граф: в моих силах подарить им жизнь. И вы снова откажетесь? Одним словом убьете обоих?
Рафаэль обнаружил дверь — неприступную, окованную железом. Каменный пес сидел прямо перед ней и не позволял отворить. Больше того, виконт не нашел замочной скважины для ключа. Биться над загадкой было некогда.
— Леон!
— Нет, и довольно об этом! — прилетел ответ.
Брат отказал Герзенгольцу, но и Рафаэлю велел молчать. Герцог, однако, насторожился.
— С кем вы беседуете, граф? — промурлыкал его светлость, а смех в голосе стих.
Рафаэль дальше не слушал. Дело Леона — заговаривать врагу зубы, пока он тут управляется. Сев на корточки, он заглянул в каменные глаза.
Не друг, не слуга — сторож. Равнодушный и неподкупный.
Однако Леон ведь не зря дал ключи. Рафаэля осенило. Вытащив связку, он выбрал из нее ключ номер один и сунул в приоткрытую пасть. Веревка лопнула, ключ вырвался из пальцев и ушел вглубь, словно пес его жадно сглотнул.
Черная глыба двинулась на отпрянувшего виконта. Вслед за псом тронулась с места и дверь. Рафаэль шагнул в открывшийся проем, ожидая, что дверь зловеще захлопнется за спиной. Но нет — она осталась открытой.
Лестница. Древняя, с выщербленными ступенями, очень крутая, освещенная непонятно чем. Он зашагал вниз, стараясь ступать потише.
— Дорогой граф, вы негостеприимны, — смеялся наверху чужак. — Так и будем стоять на пороге? Ну, дело ваше… Что же, вы не пощадите и этого славного мальчика? Мои вороны выклюют его золотые глаза. Желаете это увидеть, милейший?
Рафаэль пустился бежать.
И наткнулся на выросшую ниоткуда дверь. Только что впереди ничего не было — и вот, пожалуйста. У порога спит белый каменный пес. Морда прикрыта лапой, но ухо чутко приподнято.
Наверху препирались:
— Я позволю себе не поверить вам, дорогой граф. Мальчишка не может находиться под опекой Совета, ибо его магия пренебрежимо мала.
Леон что-то солгал в защиту Элиана — Рафаэль не вслушивался, выбирая в связке номер второй. Наученный опытом, отрезал ключ от общей связки и сунул в настороженное песье ухо. Ключ исчез, провалившись в пустоту. Ухо дрогнуло. Дверь тронулась с места, сдвигая в сторону спящего сторожа. Виконт кинулся в щель, не дожидаясь, пока дверь отворится как следует.