«Если», 2012 № 09

Бачило Катерина

Энергичный Элиан ворвался в столовую, как будто брал приступом вражеский замок; в черных глазах вспыхивали золотые искры. Поприветствовав графа с супругой, он обратился к Рафаэлю:

— Мне нужно с тобой поговорить.

— Здесь, — неожиданно объявил Леон. — Жожо, будь добра, оставь нас.

Жозефина с улыбкой поднялась и выпорхнула из столовой.

— Мне нужен Рафаэль, — заявил раздраженный вмешательством Элиан.

— Присаживайтесь, господин Контедо-Лэй. Ваши секреты меня не волнуют; меня заботит ваша безопасность. — Лиловые глаза графа Альтенорао буквально ощупали Элиана с головы до ног:

его бархатный охотничий костюм, короткую шпагу, кинжал, шляпу с пером заморской птицы, сафьяновые сапоги.

— Садись, — сказал Рафаэль, видя, что друг готов вспылить и наговорить Леону дерзостей. — Не к врагу пришел.

Элиан уселся, бросив шляпу на соседний стул. Леон предложил ему вина и сменил тон:

— Известно ли тебе, милый мальчик, что ты принес на себе заклятье?

— Какое? — удивился Элиан.

— Чье? — вскинулся Рафаэль:

Граф Альтенорао поднялся, обошел стол и остановился возле гостя, положил ладонь на его вьющуюся золотую шевелюру. Элиан хотел отстраниться.

— Потерпи. — Леон провел рукой по его голове и плечам, затем вернулся на свое место, глотнул вина. — Эл, ты принес свою смерть. Стоит тебе испугаться — и ты покойник. А сегодня ты очень легко испугаешься. — Граф перевел взгляд на младшего брата. — Кто-то желает смерти нашим близнецам. Хочет убить их… м-м… чужими руками. Их испуг пробудит охотничий азарт, повлечет за собой погоню. И рано или поздно эта дичь неминуемо будет добыта.

— Леон, объяснения кончаются Серебряным Дождем, — вмешался потрясенный виконт. Кто-то задумал убить Эла и Ли! Его, Рафаэля, руками… — Сними заклятье, если можешь.

Граф посмотрел на Элиана. Молодой Контедо-Лэй сидел нахмуренный, не на шутку встревоженный. К тому же была уязвлена его гордость. Он испугается!

— Эл, ты принес злую и хитрую магию, избавляться от которой больно и страшно. Если я попробую снять заклятье, ты станешь с криками кататься по полу, в слезах и обмочившись с перепугу. Такого унижения ты не простишь и попытаешься меня убить. Вряд ли у тебя получится, но схватиться с тобой я бы не желал… Ты, конечно, не помнишь, с кем из чужих встречался и кто мог наложить заклятье?

— Я был в отъезде и встречался с сотней людей.

— Плохо. А скажи-ка: от кого ты получил заклятье, которое открыло Рафаэлю дверь в библиотеку?

Элиан не сразу сообразил, о чем речь; это было так давно!

— От фокусника из бродячего цирка.

— Вот как? — Леон с деланным удивлением приподнял брови. — А чем расплатился?

— Горсткой мелких монет.

— Такие дорогие заклятья за мелкую монету не покупают. Что-нибудь еще?

Элиан покачал головой:

— Фокусник был рад оказать услугу члену семьи Контедо-Лэй.

— Иными словами, некий маг с радостью навредил семье Альтенорао, — сухо заметил граф.

— Как по-твоему, кто это? — спросил Рафаэль.

Леон повертел в пальцах бокал, словно размышляя, стоит ли младшему брату знать правду. Заговорил:

— В сущности, враг может оказаться кем угодно; я не очень хорошо знаю наших магов и не могу с уверенностью что-либо утверждать. Но исходя из известного, упомянул бы троих. Во-первых, барон Маррит-Вайн. Он достаточно силен, честолюбив и безрассуден, чтобы ввязаться в преступную авантюру. Затем господин Кусмодель — сильнейший маг, которого

много лет назад поразило безумие. Он находится под присмотром Высокого совета магов, однако они могли и недоглядеть. Мало ли, что взбрело в затуманенную голову… И третий — Герзенгольц. Чрезвычайно силен, жесток и коварен. Алчет богатства и власти. И помоги нам Белое Пламя, если это именно он.

— В жизни не слышал, чтобы Белое Пламя сподобилось помочь хоть кому-то, — съязвил Элиан, привыкший надеяться на себя, а не на высшие силы, и напомнил: — Леон, мне нужно потолковать с твоим братом.

— Изволь, — граф поднялся на ноги. — Рафаэль, положи на стол свой кинжал. Элиан — кинжал и шпагу.

Виконт подчинился не раздумывая; недовольный Элиан помедлил, но затем все-таки вынул из ножен и сложил оружие на шитую серебром скатерть. Граф Альтенорао шевельнул пальцами; с руки сорвался сноп алых искр, пал на шпагу и оба кинжала, остался россыпью помаргивающих огоньков.

— За оружие не хвататься. Руки сожжет до костей… но и угомонит любого, кто затеет драку. Элиан, изложи свое дело и уезжай. Заклятье через день-два рассеется, но пока тебе здесь находиться опасно. — Леон отошел к открытому окну и повернулся к гостю спиной, лицом к цветущему парку.

Элиан метнул на него сердитый взгляд и уставился на Рафаэля:

— Он утверждает, будто ты желаешь со мной разделаться. Это так?

— Нет, — Рафаэль сплел пальцы в замок, опасаясь, как бы не задрожали руки.

— Вот и славно, — Элиан улыбнулся той неповторимой улыбкой, от которой все краски мира расцветали ярче; краше улыбалась только его сестра. Затем черные с золотом глаза пытливо вгляделись Рафаэлю в лицо, высмотрели нечто такое, отчего Элиан в порыве сочувствия накрыл ладонью его сплетенные пальцы.

Леон у окна вздрогнул и обернулся, хотел что-то сказать… Поздно. Чужая магия, какова бы она ни была, уже стекла с руки Элиана к Рафаэлю. Граф с досадой прикусил губу. Его вина: не предусмотрел, не уберег.

Виконт откинулся на спинку стула, ощутив к другу внезапную неприязнь.

— С чем ты пришел?

— С плачем от сестры. Ты не приезжаешь повидаться, а на ее последнее письмо ответил двумя холодными строчками.

Рафаэль отвел взгляд. «Если ты преследовал Иллиану, если гнал свою дичь — в следующий раз ты ее убьешь». Как после этого приезжать, как писать нежные письма?

— Ли безутешна, — продолжал Элиан. — Мало того, что ее напугали в лесу до беспамятства, еще и ты позабыл. Раэль, — назвал он друга его детским тайным именем, — я понимаю: ты потерял мать и отца, тебе ни до чего. Но Ли готова разделить с тобой это горе. Она любит тебя, чтоб ты знал! Почему ты от нее отвернулся?

Рафаэль молчал. Он хотел бы признаться, что вся беда в его магии охотника-убийцы, однако нужные слова не шли, а с языка просилось грубое «не лезь не в свое дело».

Элиан истолковал его молчание по-своему.

— Хорошо, давай совсем откровенно. Ты считаешь, что ее обесчестили? Если ты нашел ее растрепанную и в рваном платье, это означает лишь одно? Но послушай: Ли уверяет, что ее пальцем не тронули. Раэль, я знаю ее, как никто. Если она говорит: «Не было» — значит, не было.

Чужая магия одолевала. Нестерпимо хотелось обругать Элиана, бросить в лицо самые безобразные слова…