«Если», 2012 № 01
Шрифт:
Отвратительный человек. Даже гнусный. Кем он себя вообразил, обсуждая смерть других людей, словно это развлечение? Сьюзен Кармайкл сидела на кровати в своей новой комнате. Сна ни в одном глазу. Она даже задумалась, сможет ли когда-нибудь заснуть снова.
Агата умерла. Здесь, а не на корабле. Это потрясло Сьюзен не меньше догадки о том, что смерть Реми не была самоубийством. Нельзя сказать, что самоубийство в соседней каюте не взволновало бы ее. Ее огорчила бы любая смерть. Но убийства, пожар… Когда они летели к Ваадуму, она
Она откинула голову на подушки, прислонив их к изголовью и ощущая мышцы спины — настолько напряженные, что любое движение причиняло боль. Ей не нравилась эта комната. В прежней была иллюзия безопасности. Ту комнату ей дали, когда она все еще верила, что на станции им будет намного лучше, чем на корабле. Теперь она знала, что разницы нет. Ограниченная группа людей заперта в ограниченном пространстве. Некуда бежать, невозможно спастись. Корабль выведен из строя, а «Президио», насколько ей было известно, — единственный корабль на станции.
Есть ли у местных (как их следует называть — станционные крысы?) способ покинуть станцию? В этом она тоже не была уверена, но это, наверное, можно выяснить. Ее пугало, что Ваадум — единственная остановка на пути к станции Коммонс.
И она даже не знает, как далеко отсюда до Коммонса. Может быть, ей удастся уговорить кого-нибудь доставить ее туда. Или нанять корабль, чтобы тот прилетел и забрал ее отсюда.
Конечно, кто-нибудь захочет к ней присоединиться, но у них ничего не выйдет, потому что любой может оказаться убийцей. Ей нужен способ защиты. Но его нет, во всяком случае сейчас. И теперь она не сможет заснуть. Надо бодрствовать, оставаться начеку, если кто-нибудь попробует что-то сделать. Сьюзен подтянула колени к груди. Ей нужен план.
Но она не знала, с чего начать.
Капитан отыскал местечко в дальнем углу под тусклыми лампами. Ричард пересек почти весь бар, где пахло пивом, потом и пролитым виски, прежде чем разглядел, что перед капитаном стоят пять стаканов. Ричард вздохнул.
Капитан — невысокий мужчина, бывший военный, а из какой армии и где воевал, Ричард никогда не спрашивал. Это не его дело: благодаря матери он знал, что политика — смертельно опасное занятие во всем секторе.
Капитан управлял кораблем согласно плотному графику. Он и два других пилота несли восьмичасовые вахты в кабине управления.
Ричарда взяли на самую неквалифицированную работу, не имеющую никакого отношения к управлению кораблем: выполнять пожелания пассажиров, следить за тем, чтобы палубы были идеально чисты, запускать роботов-уборщиков и роботов-поваров. Еда на корабле не была впечатляющей, но ее и не рекламировали. По трассе ходили корабли, где сплошная еда, еда и еда — каждые несколько часов, блюда всех культур в этом секторе, еда столь же богатая и разнообразная, как и сами пассажиры.
Но этот корабль был не круизным, а рейсовым. Он перевозил людей, обеспечивая им умеренный комфорт и минимум шика.
Пока не умер первый пассажир, Ричард в основном имел дело с тривиальными жалобами:
Он настроился на рейс, полный раздражения и тяжелой работы. Зато он знал, что, попав на Ансари, займется реальным делом и впервые за несколько месяцев будет при деньгах. Он уже поклялся никогда больше не доводить себя до такой нищеты.
И вот он оказался здесь — без денег, запертый на космической станции, где есть, как минимум, один убийца.
Он взглянул на капитана. Тот уставился затуманенными глазами в стакан, словно хотел прочесть что-то, написанное на его дне. Ричард знал, что капитан — единственный, кто не стоит за всем этим, и по двум причинам. Первая была очень веская: когда произошли два первых убийства, Ричард находился рядом с ним. Будь капитан причастен, ему пришлось бы завести сообщника, а тот никогда и ни с кем не советовался.
Вторая была еще весомее: капитан владел этим кораблем. Корабль был частью франчайзинговой схемы, и капитану за рейс платили по числу пассажиров. Если корабль был полон, он получал солидную прибыль. Если заполнен наполовину, он кое-что зарабатывал. Если пуст, он или становился банкротом, или был вынужден выходить из бизнеса. Ричард мог понять того, кто уничтожил бы собственный корабль, лишь бы получить страховку и выйти из дела. Но не мог уразуметь, как можно решиться на такое, пока на борту есть заплатившие пассажиры, и уж тем более не мог представить, что это делается с помощью пожара. Есть много иных, гораздо более простых способов.
Ричард сел напротив капитана, покачнув столик. Звякнули стаканы, капитан заметил его, однако признал его присутствие не сразу.
— Не хочешь выпить за окончание моей карьеры? — спросил капитан, поднимая стакан.
— Дела не настолько плохи, — солгал Ричард.
— Корабль ремонту не подлежит.
— Нет, его можно отремонтировать. Я говорил со спецами.
Капитан покачал головой:
— Он больше не полетит. На нижней палубе все провоняло дымом, а системы жизнеобеспечения накрылись. Корабль небезопасен. Во всяком случае, по нашим стандартам.
Он имел в виду стандарты компании, на которую работал.
— Значит, они вышлют корабль на замену?
— Через две недели. Может быть. Или мы сможем нанять другой. Надо спросить пассажиров. То, что от них осталось.
— Две недели? — переспросил Ричард.
— Он вылетит с Ансари. Мы вернемся в систему Дайо. Туда, откуда стартовали. Хотя какая разница? Мне предстоит слушание дела. Можно подумать, это я виноват, что они позволили чокнутому убийце пробраться на мой корабль.
— Вы разве не проверяли декларацию груза и пассажиров?