«Если», 2012 № 01
Шрифт:
Перебираться в другой номер она не захотела. Она едва не захлопнула дверь у него перед носом, но он остановил ее и сказал, что, если она останется здесь, то велика вероятность, что ее постигнет судьба Агаты Кантсвинкль. Тут Кармайкл нахмурилась.
— А что случилось с Агатой? — спросила она.
Хансейкер внимательно на нее посмотрел. Она действительно этого не знала.
— Она умерла.
Кармайкл на минуту закрыла глаза, вздохнула и прислонилась к дверному косяку.
— Полагаю, она была убита, —
— Да.
Кармайкл открыла глаза. Они были ярко-голубые.
— Наверное, бесполезно просить убийцу прекратить сеять смерть, раз уж мы сошли с этого проклятого корабля.
— Наверное, — согласился Хансейкер, не зная, как реагировать на ее слова.
— У него кончатся жертвы, и это привлечет внимание к нему, — со злостью сказала она, как будто ее лично оскорбляло, что убийца продолжает убивать, даже несмотря на то что она считает такое поведение неумным.
— Возможно, он не возражает против внимания, — заметил Хансейкер. — Помочь вам перенести вещи?
— У меня их немного. — Она показала на свои недавние покупки, лежащие на стуле. — Сама отнесу.
Он все же взял туфли и одеяло, потому что внезапно ощутил необходимость быть полезным. Хотя он и так был полезным. За сегодня он сделал полезного больше, чем за предыдущие недели, а то и месяцы. Починил замки в четырех дверях, включая дверь номера Агаты Кантсвинкль (а потом запер проклятую комнату, может быть, навсегда), привел в порядок множество номеров, пробудил от спячки кухонный персонал — ведь теперь у него в отеле есть постояльцы. До тех пор, пока они не поубивают друг друга, разумеется.
Он оставил дверь открытой, потому что кто-то из его работников вскоре придет сюда, приберется, починит замок и запрет его. Никто не будет жить в старых номерах, пока в отеле есть убийцы.
— Она сильно страдала? — спросила Кармайкл, когда он сопровождал ее вниз по лестнице и через коридор в новое крыло отеля.
Хансейкер взглянул на Сьюзен. Похоже, это ее действительно волновало. Никто прежде не задавал этот вопрос. Даже он сам не задал его, разговаривая с Анной Марией. А наверное, следовало бы.
— Не знаю, — честно ответил он. — Чтобы задохнуться, нужно время. Если смерть ее оказалась милосердной, то она сперва потеряла сознание, подобно Лизе, а потом перестала дышать. Но если нет, то она ловила ртом воздух…
Хотя, понял он, если бы ей стало трудно дышать, то достаточно было выбежать в коридор и отойти подальше от двери. Тогда она смогла бы отдышаться, очистить легкие и, может быть, получить помощь.
— Мне кажется, что она совсем не страдала, — добавил он, поразмыслив.
Кармайкл хмыкнула, и это его удивило. Он ожидал услышать «слава богу» или какое-то другое утешительное замечание. Вместо этого она выказала едва ли не досаду.
— Вы хорошо ее знали? — спросил он.
— Никто не знал ее хорошо.
— А-а-а… — об этом он и сам догадывался. — А другие умершие? Они тоже были… непопулярны?
— А вам-то что до этого?
Хансейкер покраснел. Обычно он не был таким любопытным.
— Извините, — сказал он. — Это не мое дело. Просто хотел узнать…
— Вообще-то, убийство не должно быть темой для легкой болтовни, верно? — спросила Кармайкл.
— Думаю, что нет, — согласился он, удержавшись от замечания, что как раз сейчас разговор вовсе не такой уж легкий, как она полагает. В конце концов, на корабле умерли три человека, там случился пожар, а теперь умер еще один человек. Легкой болтовней это не назовешь. Скорее, весьма относящейся к делу.
Они остановились возле новой комнаты Кармайкл. Он открыл дверь и вошел, ощутив легкий прилив адреналина, когда сделал первый вдох.
Неужели он теперь всегда будет испытывать такое в гостевых комнатах? Всегда бояться, что единственный вдох может его убить?
— Что ж, — заметила Кармайкл, заходя следом, — здесь не так красиво, как было в той комнате, но выглядит поновее.
Он никогда не думал, что та комната красивая, хотя в ней имелось некое своеобразие, отсутствующее в новых, одинаковых во всем крыле, достаточно просторных для большой кровати, стола и двух стульев. Кроме того, целая стена здесь была выделена для компьютерных развлечений — за дополнительную плату.
Он не спросил Кармайкл, чего она желает, предполагая, что она оплатит дополнительный счет, если решит развлечься. Ему больше не хотелось находиться рядом с ней. Положив на пол ее туфли и одеяло, Хансейкер вышел из комнаты. Она этого словно и не заметила. Когда он уходил, она раскладывала одежду на столе, не обращая на него внимания, словно на робота-уборщика.
Он торопливо спустился по лестнице и подошел к конторке, ощущая тревогу. Эта группа людей начала его пугать. И он понятия не имел, когда от них избавится. Сперва нужно отремонтировать корабль. Или сюда должен прилететь другой корабль и забрать их из его отеля.
Впервые за очень долгое время он пожалел, что на станции нет хоть какой-нибудь службы безопасности. Чего-то большего, чем самый крепкий из его работников, грозящий буйным постояльцам увеличить счет за проживание, — обычно этого хватало, чтобы их успокоить, потому что Хансейкер уже и так контролировал счета.
Но никому из этой компании он грозить не собирался, потому что не знал, как они отреагируют. Ему не хотелось об этом думать. Ни о ком из них. Вместо этого он занялся составлением графика уборки освободившихся номеров. Графика уборки и ремонта. Настало время убедиться, что все замки работают, как положено, а все оборудование защищено от взлома и манипулирования. Пора заняться своей работой. Снова.