«Если», 2011 № 12
Шрифт:
Зик, хмыкнув, снова повернулся к Холму Девочек и двинулся ускоренным шагом. Солли, изо всех сил стараясь не чихать, следовал за ним по пятам; я держался рядом. Джеффри отставал все больше, его уже едва можно было разглядеть в ночном сумраке.
Тень дуба давала приятную прохладу посреди жаркого летнего мэрилендского дня.
— Как ты думаешь, Зик придет? — спросил я у Солли.
— Ты что, не знаешь?
— Чего я не знаю?
— Зик помер, дружище. Разбился на мотоцикле в девяносто четвертом.
Я раскрыл рот, но не смог издать ни звука. Не то чтобы мы так уж близки — черт возьми, я его и не видел-то с детских
— Не могу поверить, что ты ничего об этом не слышал. Об этом трубили все СМИ. Слетел со своим байком с эстакады прямо навстречу потоку на четыреста девяносто пятой магистрали. Кровищи было море — на радость прессе.
— До балтиморских газет, должно быть, не дошло. — Джеффри, Зик и Солли в те времена жили в округе Колумбия, я же был из Балтимора. — А про Зика что-нибудь говорили? Что он делал-то все эти годы?
— Да ничего особенного не говорили. Только то, что он почти не вылезал из тюрьмы. Похоже, ему пришлось малость потяжелее, чем нам, когда его выперли из лагеря. У него-то не было семьи…
Зик не стеснялся в выражениях, когда речь заходила о том, как с ним обращались его приемные родители.
— Да ну, брось ты, Зику вообще было на все наплевать. Он и Джеффри не так уж любил.
— Подозреваю, что он водил нас за нос.
Какое-то время мы сидели молча, и я не сомневался, что Солли думает о том же, что и я: об этом буйном пареньке, который постоянно подталкивал нас к неприятностям, но никогда не давал окунуться в них с головой. Меня всегда восхищал его пофигизм. Что ж, видимо, у всех есть свой предел прочности.
— По крайней мере это произошло быстро, — произнес Солли.
— Да уж.
— И, слава богу, ему больше не надо жить с постоянным чувством вины.
Я поглядел на морщинки, залегшие на лице старого друга.
— Да, это было бы неплохо, верно?
Солли кивнул.
— Кошмары до сих пор снятся, хотя и не так часто, как раньше.
— У меня то же самое.
— Нельзя было позволять ему так отстать…
Солли бросил тщетные попытки подавить неизбежную реакцию на вездесущую жимолость и разразился громким продолжительным чихом. К этому времени мы были уже на полпути к вершине Холма Девочек, и нас легко могли услышать.
Зик развернулся на каблуках и уставился Солли прямо в лицо.
— А ну заткни свое сопло, Соломон, не то я сам его заткну! — Он занес кулак.
— Да брось ты, Зик, — умолял я. — Он же не нарочно!
— Какая разница, нарочно или не нарочно? — рявкнул Зик. — Проклятье, вожатые на холме небось уже повскакивали!
Мы подняли головы и поглядели в сторону бунгало, ожидая увидеть лучи фонариков, направленные на нас.
Тут-то все и произошло.
Кошмарный рев — в нем было что-то сюрреалистическое, — а следом полный ужаса вопль: это кричал Джеффри. Напрягая зрение, мы вглядывались в ночную тьму. Солли первым достал фонарик, и как раз в тот момент, когда Зик заорал, чтобы Солли его выключил, мы увидели: что-то метнулось в кусты на опушке леса. Узкий луч, проследив за движением, выхватил из тьмы пару красных глаз, уставившихся на нас между веток. Послышалось злобное рычание — казалось, его раскаты идут к нам вдоль светового столба.
— Волк! — прохрипел Солли.
Мы стояли как вкопанные. До нас доходили слухи о том, что в этом лесу рыщут волки, но мы всегда считали, что это выдумали взрослые, чтобы мы держались подальше от леса. Никто и никогда не видел хищников воочию.
За спиной волка зашуршали листья, и все
Затем, не обращая ни малейшего внимания на наше присутствие, из-за кустов спокойно вышел человек, чей немалый рост еще больше, почти до карикатурности, усугублялся жилистым телосложением. В ночной тьме было невозможно разглядеть черты его тощего лица; волос на голове не было, только длинная седая борода. Просторное бурое пальто, болтавшееся у него на плечах, скрывало все прочие приметы, по которым мы могли бы впоследствии его описать. Словно во сне видел я, как он подходит к безжизненному телу Джеффри — моя ненадежная позиция могла располагаться в нескольких дюймах или нескольких световых годах от него, но в любом случае я чувствовал: этого достаточно, чтобы меня могло в одно мгновение затянуть внутрь кошмара. Застыв на месте без возможности отступления, я смирился с мыслью, что сейчас никакое расстояние меня не спасет.
Дойдя до места, где распластался на земле Джеффри, человек остановился, и волк, прокравшийся за ним из леса, послушно уселся у его ног. Незнакомец опустился возле Джеффри на колени и, подняв левую руку, провел ею над неподвижным телом: в ответ разлилось голубоватое сияние. На мгновение свет померк, но затем над лицом моего друга снова возникла бледно-голубая дымка. В наступившей тишине я едва улавливал собственное дыхание — и тут Джеффри пошевелился! В то же мгновение человек выпрямился на все свои шесть с половиной футов, повернулся обратно к лесу — его лицо было по-прежнему скрыто от наших взглядов — и беззвучно исчез в чаще; волк скачками последовал за ним.
Зик посветил фонариком им вслед.
— Ушел. Что это за тип, черт его подери?
— Какая разница? — отозвался Солли, направляя луч фонарика на Джеффри. Мы с ним поспешили туда, чтобы удостовериться, что с приятелем все в порядке, а Зик продолжал исследовать следы — а точнее, их отсутствие — в том месте, где исчезли незнакомец и волк.
Камень под головой Джеффри был покрыт кровью, однако липкая жидкость уже перестала сочиться из раны. Парень попытался подняться и скривился от боли. Мы помогли ему сесть.
Джеффри начал что-то бормотать, но потерял сознание, прежде чем мы смогли разобрать его слова.
Не успели мы положить приятеля обратно на мягкую траву, как нас ослепил фарами джип лагерной охраны. Он остановился в дюжине ярдов от нас, и к тому времени, когда моя сетчатка восстановилась настолько, что я смог сфокусировать зрение, вокруг нас уже собралась толпа вожатых и товарищей по лагерю, а также два седовласых охранника в зеленых очках, похожих на донышки бутылок от «Маунтин дью».
Все, что происходило дальше, слилось в одно мутное пятно. Одна из вожатых махнула нам рукой, чтобы мы уходили. Мы не могли заставить себя двигаться, но когда нас утаскивали с места происшествия, я видел, как она склонилась над обмякшим телом моего друга. Минут пятнадцать спустя прилетел вертолет и переправил его в больницу в Уилмингтоне.
Никто не поверил нашему рассказу. На теле Джеффри, не считая ссадины на затылке, не было ни единой отметины, и нигде не виднелось ни единого следа, никаких признаков волка или тощего великана. Все решили, что мы заставили Джеффри идти с нами, а потом бросили, вместо того чтобы за ним приглядывать. Что мы вынудили его бежать следом за нами, а когда он споткнулся и разбил голову о камень, сочинили эту бредовую историю про волка и великана. И конечно же, они были правы во всем, кроме последнего пункта, а у нас не было никаких доказательств.