«Если», 2011 № 07
Шрифт:
— Пролезут, — заверил тот. — Погоди, еще экстремалы повадятся. Представляешь, кайф — пересечь пустырь все равно как под бомбежкой? Адреналину-то, адреналину! Веселая нас ждет жизнь…
— Но власти же должны какие-то меры принять?!
— Должны… — равнодушно согласился Костик. — Перечислить, что они у нас еще должны?.. Серый! Насколько я понимаю, навару с нашего пустыря — никакого. Ну а раз так, то кто этим сейчас будет заниматься? Ну, приедет какой-нибудь ученый безумец…
— Нет, позволь! — возмутился Мурыгин. — Как это никакого? Это ж, по
Судя по кислому выражению стоеростинского лица, восклицание Сергея Арсентьевича никого ни в чем не убедило.
Умб!..
— Ты знаешь, по-моему, им понравилось… — сказал Костик. — До вечера не уймутся…
И оказался не прав. На третью попытку пацанва не отважилась — торопливо подалась через заливной луг к Пузырькам. Как бы они, чего доброго, взрослых не привели…
— Всю сиесту поломали… — С недовольным видом Стоеростин улегся на плед, пощупал бугристое твердое ложе. — Не понял!.. — в крайнем раздражении вопросил он окрестное пространство. — Так и будем теперь без подстилки?
И на глазах Мурыгина медленно всплыл над землей.
Глава 7
Вдалеке трижды прозвучал нетерпеливый автомобильный гудок. Упругий воздух под Сергеем Арсентьевичем дрогнул. Это лежавший рядом Стоеростин привстал поглядеть, а тот, на ком они покоились, наверное, уловил движение и шевельнулся.
— Кого еще там принесло? — спросил Мурыгин, не размыкая просвеченных солнцем век. — Никакого покоя от них…
— Прибыл кто-то, — сообщил Костик. — Лежи-лежи… Я так думаю, что ничего интересного нам не покажут. Въезжать боится — за овражком тормознул… Из ваших, видать, из шуганутых уже…
Вновь прозвучал троекратный вопль сигнала.
— Черти его надирают! — сказал в сердцах Мурыгин и сел.
Глаза навелись на резкость не сразу, округа плыла цветными бликами. Наконец смутное оливковое пятно за овражком собралось в хорошо знакомый «шевроле», возле распахнутой передней дверцы которого обозначилась женская фигурка. Опять-таки знакомая до слез.
— Боюсь, по мою душу… — Сергей Арсентьевич нахмурился, взял из воздуха итальянские ботинки на меху, принялся обуваться. — Ну вот какого ей рожна еще надо? Все уже вроде забрала…
— Неужто Раиса Леонидовна? — ахнул Стоеростин.
Мурыгин неловко съерзнул на грешную землю и, оставив вопрос без ответа, двинулся навстречу неизбежному.
— Понадобится помощь — кричи фальцетом… — сказал ему в спину Костик.
Раиса Леонидовна прекратила сигналить и теперь смиренно ждала приближения блудного мужа. Даже издали было заметно, что его очевидное нежелание прибавить шаг причиняет ей нестерпимую душевную боль.
— Привет, — осторожно промолвил он и остановился, немного не дойдя до «шевроле».
Она сняла очки, поглядела с упреком.
— Ты о дочери подумал?
Умение наводить оторопь первым вопросом, наверное, было у Раисы Леонидовны врожденным. Подумал ли Мурыгин
— У нее что-нибудь случилось?
Раиса Леонидовна не поверила услышанному. Цинизм бывшего супруга (знать бы еще, в чем он заключался!) просто потряс ее.
— И ты спрашиваешь, что у нее случилось?! Беда случилась! У нее свадьба вот-вот!..
— У нее она всегда вот-вот…
— Нет, на это раз точно! Я дачу продать собиралась…
— Не представляю, как ты это теперь сможешь сделать…
В изнеможении Раиса оперлась на открытую дверцу. Кто не в курсе, решил бы, что сейчас в обморок упадет.
— Почему ты здесь? — через силу спросила она. — И кто это там с тобой?
— Там со мной небезызвестный тебе Костик Стоеростин…
— Да уж… небезызвестный…
— …а почему я здесь, ты знаешь не хуже моего.
— Это не твой участок!
— И не твой, — сказал Мурыгин. — Если ты про наш с Костиком бивак, то он на участке Тараха… Тимофея Григорьевича Тараха. Не веришь — поди проверь…
Оба прищурились и посмотрели на брезентовый прыщик палатки. За долгие годы супружества Сергей Арсентьевич научился врать жене вдохновенно и виртуозно. Отсюда и впрямь было не разобрать, на чьей территории разбит лагерь. Вдобавок воздушная дрожь над прогревшейся почвой настолько искажала картину, что, не знай Мурыгин всей правды, ему бы тоже показалось, будто Костик там, вдали, просто валяется на травке, а слоистый просвет под ним лишь мерещится.
Опытный Сергей Арсентьевич и мысли не допускал, что Раиса попрется на пустырь проверять — обманывают ее или нет. В отличие от супруга дважды она одну и ту же ошибку не совершала никогда.
— Лучше скажи, за каким лешим ты на телевидение вылезла?
Лицо Раисы Леонидовны окаменело.
— Но я же не знала… — с мукой произнесла она. — Откуда мне было знать… Он еще в Египте был…
— Кто?
— Какая разница?!
Мурыгин озабоченно потрогал собственную голову, словно бы проверяя на размягченность. Оказывается, напрочь успел отвыкнуть от контактов подобного рода. Даже с Костиком беседовать легче…
— Обрыщенко, — глухо призналась она.
— Обрыщенко?
Речь шла о владельце одного из пропавших особняков. Весьма значительная личность. Завод, магазины, строительство, а уж в депутаты подался — так исключительно ради юридической неприкосновенности. Не будь его, давно уже не было бы и «Орошенца».
— А при чем тут Обрыщенко? Он что, участок купить хочет?
— Да! И не один участок, а все! Разом!
Сергей Арсентьевич онемел секунды на три. Вот времена! Что ни придумай — тут же украдут. «Меня обворовали еще до моего рождения», — вспомнилось опять давнее изречение Костика.