«Если», 2011 № 07

Паке Оливье

Нет, это уже слишком! Сергей Арсентьевич мысленно проклял себя и тот миг, когда он, поддавшись соблазну, принял угощение из миски. Стиснул зубы, скосил гневный глаз на Костика. Тот спокойно лежал на спине и глядел во влажно-синее мартовское небо.

— Знаешь такую легенду? — задумчиво молвил он. — Как кошка спала на плаще Магомета…

Мурыгин буркнул, что нет.

— Магомет сидел, размышлял, а кошка спала. Ему уже уходить пора, а она все спит. Ну и, чтобы не будить кошку, отрезал он край плаща и так ушел…

— И что?

Ответ последовал не сразу. Устремленные в небо

глаза Костика были почти мечтательны.

— Сильно подозреваю… — сообщил он как бы по секрету, — что кошка просто притворялась спящей…

Услышанная притча при всей своей многозначительности нисколько не обрадовала Сергея Арсентьевича.

— Но гордость-то какая-то быть должна!.. — взвыл он.

— Тебе есть, чем гордиться? — удивился Костик.

— А тебе?

— Мне — нечем.

— Ах нечем?.. — Мурыгин задохнулся. — Ладно… Твои проблемы! Юродствуй дальше… Но ты — человек! Стало быть, как ни крути, а представитель человечества! И вот уж тут, будь добр…

Костик усмехнулся.

— Знаешь, — повинился он. — Если бы человечество не состояло из людей… я бы его уничтожил.

Мурыгину пришлось сосчитать до десяти.

— Это единственная причина, по которой ты его до сих пор не уничтожил? — сквозь зубы осведомился он.

— Нет, — с сожалением сказал Костик. — Но эта причина — главная… Сколько можно? Теракты, зачистки, Наполеоны, Тамерланы… Кого по отдельности ни возьми — хороший ведь человек, а как впишется в систему — сволочь сволочью… Де-ти!.. — слезливо-проникновенным голосом старушенции-училки призвал он вдруг. — Любите родную историю, это месиво грязи и крови…

— Придурок!.. — с отвращением бросил Мурыгин.

Некоторое время парили молча. На воздушном океане. Точнее, на самом его мелководье. Почти полный штиль — так, колыхало иногда. Рядом плавали над землей бежевая куртка с черным плащом, две пары обуви, лыжная шапочка и кожаная кепка. А пригревало все сильнее. Загорать впору.

— Ну, не знаю… — сдавленно произнес Мурыгин. — Не хочу я становиться чьим-то домашним животным.

— А куда ты денешься? — лениво отозвался Костик. — Собственно говоря, выбор у тебя сейчас один: либо вернуться в город и пойти в мышеловы к работодателю (если получится, конечно), либо остаться здесь, где от тебя ничего особо не требуют… где о тебе заботится некто незримый, таинственный… нездешний…

Разморило Костика: вещал, засыпая. Потом ни с того ни с сего проснулся, приподнялся на локте.

— Достал ты меня, Серый! — неожиданно ясным голосом объявил он. — Ну нельзя же верить всем и каждому! Тем более мне. Вот запали тебе в башку эти коты. Ну с чего ты взял, что коты?

Мурыгин растерялся.

— Но ведь… все же совпадает… Все!

— Все совпадает со всем! — отчеканил Стоеростин. И еще раз — чуть ли не по складам: — Все на свете совпадает со всем на свете! Что за народ такой… — хмыкнул, распростерся. — Пришли коммунисты, сказали: Бога нет… Ура-а, Бога нет!.. Пришли православные, сказали: Бог есть… Ура-а, Бог есть!.. Пришел Костик Стоеростин, сказал: коты… Ура-а, коты!.. Думать когда самостоятельно станем?

Ошеломленный внезапной тирадой друга Мурыгин моргал.

— Позволь, но…

— Предположим… —

безнадежно, с бесконечным терпением в голосе пропустил сквозь зубы Костик. — Согласился ты участвовать в ответственном эксперименте. Во благо страны. Или там, я не знаю, во благо фирмы. Заперли тебя в сурдокамеру. И чем же ты после этого не домашний кот? Заботятся, кормят, поят, на улицу гулять не выпускают, вынуждают делать что-то невразумительное… — снова взбрыкнул, привскинулся на локте. — А хочешь, я сейчас докажу, — предложил он в запальчивости, — что хозяин наш не кто иной, как Господь Бог собственной персоной? А то, что Он с нами проделывает, — десять заповедей в чистом виде! Хочешь?

Мурыгин заробел и сказал, что не надо.

— Да, но… зачем тогда… коты? — помолчав, спросил он в тоске. — Может, сменим терминологию, а?..

— Предпочитаешь Господа Бога?

— Нет, ну… это уж кощунство…

— Какой ты все-таки, Мурыгин, ранимый, — заметил со вздохом Костик, освобождаясь от свитера. — Можно подумать, оптовым складом никогда не владел! Коты ему не понравились, видали?..

Сложно сказать, что случилось раньше: мгновенное приземление на драный плед или же пугающе знакомое «умб!..» на заливном лугу. По логике, он должен был сначала их скинуть, а потом уже кого-то шугануть, но это по логике… В сторону так называемого островка (проще говоря, небольшой плотной толпы верб) улепетывали трое мальчуганов, одетых скорее по-зимнему, нежели по-весеннему.

— Откуда они тут? — не понял Костик. — Не из города же…

Мурыгин смотрел и неодобрительно качал головой. Дачник со стажем, он хорошо знал, кто это и откуда. Из Пузырьков. Так в просторечии именовалось брошенное на произвол судьбы отделение ликвидированного колхоза, вечная головная боль «Орошенца». Утративши связь с землей, жители Пузырьков промышляли теперь чем попало, в том числе и кражами со взломом. Работали по принципу семейного подряда: днем детишки высматривали объект, а взрослые приходили ночью.

Поздновато пожаловали. Во-первых, середина марта, сезон грабежей, считай, кончился, а во-вторых… что теперь грабить-то? Мурыгин обулся, встал.

— Да… Скорее всего… — задумчиво молвил он.

— Что скорее всего?

— Скорее всего, ты прав… Какой смысл брать с улицы двух старых ободранных котов? Берут обычно котят…

— Ну, не всегда, — возразил Костик. — Мой, например, уже здоровый был, когда я его подобрал… по пьянке…

— И все-таки, согласись, странное предпочтение. Я бы на его месте пригрел кого-нибудь из этих пацанов. Такие же приблудные… во всяком случае, с виду…

— Не исключено, что у нас аура редкой расцветки, — предположил Костик. — С подпалинами…

Из-за вербного островка показался один из мальчишек. За ним явились и остальные. Осторожно двинулись к пустырю. Надолго нырнули в лозняк — должно быть, решили посовещаться…

— Смотри-ка, мало показалось… — уважительно заметил Костик.

Мурыгин выглядел более озабоченным.

— Ну вот куда их несет? Опасно же! — Он обернулся к Стоеростину. — Прямо хоть в самом деле колючей проволокой обноси… по периметру.