«Если» 2010 № 08
Шрифт:
Категорическое «да» существованию жанровых премий высказали почти 40 % от общего количества участников опроса. Вполне весомая часть. Это значит, что многие продолжают активно следить за текущими НФ-новостями, отслеживают НФ-тенденции и никогда не сбиваются с правильного НФ-курса. И даже если кто-то из них пропустит случайно премированную книгу, то обязательно ее потом прочтет.
Примерно таким же категоричным был и я много лет назад. А как иначе? Даже церемония вручения «Аэлиты» вызывала, помнится, бурный и длительный восторг, так что говорить о разных заморских чудесах-диковинках типа «хьюги-небьюлы», которые получали обитатели Олимпа с притягательно-магическими ФИО: Лоис Макмастер Буджолд, Роберт Силверберг, Кэролин Черри, Орсон Скотт Кард, Роджер Желязны, Конни Уиллис,
Но сегодняшний «я» не столь категоричен. Сегодняшний «я» хорошо понимает принципы стратификации и брэндинга, положенные в основу любого премиального механизма, и полностью осознает тот грустный факт, что времена романтического идеализма давно миновали. Если судить по результатам опроса, похожего мнения придерживаются те же почти 40 % читателей. Они, как и я, рассматривают существующие НФ-премии уже «только в качестве условного ориентира, поскольку награждается обычно «великое среднее».
Хорошо, конечно, что у нас НФ-премии есть, поскольку они дают хотя бы какое-то представление о доминирующем тренде (от которого, собственно, каждый из нас и отталкивается, когда задумывается над персональным позиционированием в НФ-сообществе), а символический капитал жанра накапливается хотя бы в виде каких-то оценочных суждений. Радует и то, что убивающая мозг халтура, производимая квадратными метрами в творческих артелях им. наркома Луначарского, встречается в шорт-листах редко. Но печалит, что внешне безупречный механизм по производству смыслов начинает пробуксовывать, а люди, которые купили билет на этот поезд, вынуждены сегодня усердно раскачивать вагоны и стучать в рельсу, создавая иллюзию движения.
Почему же к НФ-премиям падает интерес даже внутри самого сообщества квалифицированных читателей? Причин, я думаю, множество. Как объективных, так и субъективных. И наиболее заметны проблемы НФ-премий там, где процесс регулируется не читательским голосованием, а мнением компетентного жюри. В одних случаях «сваливание» происходит от недостаточной квалификации управляющих, в других — от избыточного управления премиальным процессом, но чаще сам премиальный тренд (средняя температура по палате) попросту не выдерживает давления генерируемого контента. Его объем уже давно превышает все допустимые санитарные нормы, поэтому и премиальным «отборщикам» с каждым годом все труднее и труднее найти «сбалансированное» решение. Увы, даже самое незамутненное сознание самого объективного «отборщика», в чистоте помыслов которого не посмеет усомниться никто, рано или поздно начинает испытывать нечто вроде кислородного голодания, когда оказывается погребенным под грудами текстов, сгенерированных всего за один год.
Впрочем, будем справедливы, в похожей ситуации сегодня все премии как в области литературы, так и культуры вообще. Существующие на сегодняшний день механизмы отбора-премирования-лоббирования (за редким исключением) — плоть от плоти механизма рыночного. И маркетинговый интерес всюду прослеживается, и совмещение функций, когда одни и те же люди организуют процесс и производят премируемую продукцию, уже никого не смущает. Хорошо еще, что для организаторов НФ-премий не актуальна пока тема формирования больших премиальных фондов, а то бы такой мутный поток хлынул — лопатой не отмашешься! Но это, конечно, лишь мое мнение. Целых 12 % участников опроса считают иначе. Не зря же они отмечают, что «все эти жанровые статуэтки без денег — только «фенечки», которыми писатели друг друга утешают».
Вообще, о рыночных факторах влияния на премиальный процесс имело бы смысл, наверное, поговорить чуть подробнее, но я благоразумно отмолчусь. Во избежание,
Ну а если говорить о результатах читательского опроса в целом, то он, мне кажется, получился вполне адекватным сегодняшнему дню (с учетом, естественно, особенностей постоянного читательского контингента нашего всеобщелюбимого «Если», разнообразия механизмов премирования и вполне очевидной нерепрезентативности выборки). А это значит, что запас прочности у НФ-премий еще есть. То есть все и дальше пойдет своим чередом. И еще долго будут гореть костры амбиций, не остановятся в пути туда и обратно многочисленные путешественники во времени и продолжат мирно спать замерзшие во льдах и снегах герои книг «33 марта» В.Мелентьева, «Внуки наших внуков» Ю. и С.Сафроновых, «Прыжок в послезавтра» П.Воронина, «Завещание каменного века» Д.Сергеева. Вот только спящие, судя по всему, уже не проснутся. Во всяком случае, до того момента, когда наступит тепловая смерть Вселенной. Второй закон термодинамики пока не в силах отменить даже рынок.
Вл. Гаков
Пламенный книжник
Рэю Брэдбери, классику американской НФ, в этом месяце исполняется 90. Почти век! Как-то не верится — хотя он-то, как никто другой, умел заставить нас поверить еще и не в такие небылицы. Чего стоит, к примеру, будущее, в котором Пожарные жгут книги! Но вот прошло полвека, и это будущее наступило. Книги, правда, не жгут — да и зачем? Они и так вскорости вымрут — ввиду ненадобности. Новое поколение предпочитает познавать окружающий мир с помощью всевозможных электронных игрушек. Где-то мы об этом уже читали…
О жизни и книгах одного из последних патриархов американской фантастики (прилагательное «научная» в данном случае было бы известной натяжкой) уже столько написано, в том числе и автором этих строк, что нет необходимости повторять общеизвестные факты. Поэтому в юбилейном очерке я, пользуясь предоставленным поводом, вспомню другую жизнь — жизнь книг Рэя Брэдбери у нас в стране. Где его, начиная с «оттепельных» 1960-х, переводили как никого другого — не только из числа американских фантастов, но и американских прозаиков вообще. Разве что Хемингуэя издавали побольше, но «папа Хэм» тогда вообще был фигурой культовой.
И все же до наступления новой, постсоветской реальности перевели, оказывается, далеко не всего Брэдбери. Так что мне в предисловии к одному из главных его произведений — роману «Что-то страшное грядет» (1962), опубликованному на русском лишь в начале 1990-х, пришлось пригласить читателя к знакомству с «незнакомым Брэдбери». В те годы заявить подобное можно было разве что в полемическом запале. Как так — незнакомым? Это о самом-то издаваемом у нас американском авторе, тиражи книг которого уже тогда перевалили восьмизначный рубеж, о любимце миллионов читателей, захваленном критиками? Хорош «незнакомец»!
Однако все так и обстояло на самом деле. То, что мы в шестидесятые-семидесятые якобы перечитали Брэдбери на русском «от корешка до корешка», оказалось очередной иллюзией. А задержала выход у нас одной из лучших книг писателя причина, на первый взгляд, парадоксальная — поистине беспрекословная слава Рэя Брэдбери, сложившаяся сразу же после первых переводов в начале шестидесятых. Западную фантастику советские издательства и журналы и не могли открыть раньше, чем в благодатную хрущевскую «оттепель». Конечно, не всю фантастику, но значительную часть ее удалось тогда быстро и относительно безболезненно протолкнуть к нашему читателю. Но даже на фоне тогдашнего издательского либерализма Брэдбери выделялся какой-то редкой неотразимостью: его публиковали много и охотно — и с ним у редакторов не возникало проблем.