«Если», 2010 № 04

Березин Федор Дмитриевич

Отец истово озабочен проблемой выживания. Но мальчика интересует сама жизнь. Сын милосерднее и добрее отца. С присущим детству любопытством воспринимает он происходящее, ищет общества людей и товарищей по играм, готов накормить случайно встреченного по пути старика. Все явственнее становится неизбежность его избавления от назойливой опеки отца и их будущего противостояния. И также неизбежно, что спустя годы сын обнаружит в себе отцовские черты, казалось бы, не прижившиеся, растворившиеся в прошлом.

Таков закон жизни. Величественная драма, повторяющаяся из поколения в поколение, снова и снова.

Однако

действие этого закона не ограничивается историей семьи, бредущей по исчезающим лесам и покрытым пеплом дорогам Америки. Чей-то финал — это всегда чье-то начало, и совсем неспроста упоминается о том, что мальчик не видел и не знал прежнего мира. Он родился уже на его исходе.

Нарисованные автором картины жестоки и депрессивны (об этом стоит знать особо впечатлительным читателям). Даже деструктивны: по отношению к старому — нашему миру.

В то же время перед нами описание рождения нового мира, в муках появляющегося на свет среди обломков и руин старого. Читатель — и, должно быть, сам автор — еще не знает, каким будет этот новый жестокий мир. Но хочется верить, в этом мире все же найдется место и человеку, и человечности.

Сергей Максимов

Джеффри Форд

ДЕВОЧКА В СТЕКЛЕ

Москва — СПб: Эксмо — Домино, 2010.
– 432 с.

Пер. с англ. Г.Крылова

(Серия "Мона Лиза").

4000 экз.

Джеффри Форд, шестикратный обладатель World Fantasy Award в разных номинациях, уже вполне может считаться одним из лидеров англоязычной городской фэнтези. В России Форд тоже хорошо известен. На русском языке, помимо опубликованных в «Если» рассказов, вышло и большинство романов писателя.

Роман "Девочка в стекле" издан в той же серии "Мона Лиза", что и выходивший немногим ранее "Портрет миссис Шарбук". Следует, однако, сказать сразу, что едва ли этот текст, сознательно написанный в стиле классического детектива, может быть отнесен к разряду "женской прозы" или дамского романа. Время действия выбрано тоже вполне в духе hardboiled detective — Великая Депрессия, то есть та самая эпоха подвигов всевозможных "сыщиков Марлоу". Герой занимается своим делом, ничего необычного не ожидает — и вдруг узнает о страшном преступлении, которое вынужден расследовать. Все так, да вот только занятие героев — спиритизм (правда, фальшивый), а источник первой информации о преступлении вполне сверхъестественный (по-настоящему).

Форд вновь творит на стыке жанров, связывая мистическую и обыденную реальности, сознательно цитируя и слова, и темы многочисленных предшественников. При желании можно увидеть в романе мотивы не только детектива и фэнтези, но и приключенческой "городской истории" в стиле комиксов 1930-1940-х, и научной фантастики. Трудно сказать, насколько Форд в этом цитировании искренен, а насколько ироничен. Но венчает строение едва ли не политический памфлет, причем на модно рискованную ныне тему "американская олигархия и нацизм" — и тут Форд, похоже, не только искренен, но даже пафосен.

Книга, несомненно,

нуждается в комментариях для отечественного читателя — задача, отчасти решенная в российском издании.

Сергей Алексеев

Эрик Ван Ластбадер

ЗАВЕТ

Москва: АСТ, 2010.
– 672 с.

Пер. с англ. И.Зароченцевой.

4000 экз.

Криптоистория — жанр, не обойденный читательским вниманием. За примерами далеко ходить не надо. Взять хотя бы Дэна Брауна с его "Кодом да Винчи" или оба фильма "Сокровище нации" Джона Тартелтауба. Рецептура успеха кажется весьма простой. Древняя тайна, неугомонный искатель-интеллектуал, яркая напарница и группа влиятельных врагов — безотказная формула успеха. Опытный писатель Эрик Ван Ластбадер не мог пройти мимо столь популярной и простой схемы. Соблазнился лаврами Брауна… и с треском провалился.

В «Завете» плохо все — от набившего оскомину скучного сюжета без изюминки до неряшливого, тяжелого языка. Перевод не скрасил книгу, но лишь подчеркнул ее недостатки. «Освежил» и без того слабый текст словами-паразитами вкупе с бесчисленными деепричастными оборотами.

Согласитесь, не часто можно встретить роман, в котором описание погони вызывает зевоту. С логикой у автора также возникают затруднения. Он явно плохо представляет себе, сколько весит взрослый мужчина, а также, что происходит с человеком, когда ему в руку попадает арбалетный болт.

Опыт написания книг в жанре фэнтези сослужил писателю плохую службу. Персонажи романа ведут себя до смешного неестественно. В их действиях появился бы какой-то смысл, кабы сюжет развивался в мире меча и магии, однако в современном мире они напоминают бездарных актеров, сбежавших из дешевого театра. Секретная организация на базе Ватикана кажется карикатурой на все известные тайные общества. Образ главного героя схематичен и опять же грубо скопирован с многочисленных литературных прототипов.

Качество издания гармонично дополняет общий нелицеприятный образ. Перед нами тот редкий случай, когда книге можно смело и без всякой жалости поставить большой жирный кол. Печально, что известный автор и журналист опустился до подобного литературного ширпотреба.

Николай Калиниченко

Цветная Ночь

Сборник

Рига: Снежный ком, 2010.
– 528 с

(Серия "Фантастика").

2000 экз.

"Цветная ночь" собрала молодые имена, представителей "Седьмой волны". Среди них есть авторы малоизвестные, есть и давно состоявшиеся, знакомые широкому читателю. К числу последних можно отнести Ивана Наумова. В его рассказе "Силой и лаской" фантастический антураж — нанотехнологии, космические грузоперевозки — служит в качестве предлога для разговора "о странностях любви". Автор задается вопросом: имеет ли право на любовь человек, чьи душа и интеллект обращены к небу, человек, у которого практически нет возможности ответить с той же силой чувств?