«Если», 2010 № 04
Шрифт:
Стивен Бакстер:
— Я — твое будущее, дитя. Не плачь!
Орсон Скотт Кард:
Анализ крови ребенка: в основном человеческая.
Гарри Гаррисон:
— МАШИНА ВРЕМЕНИ — В БУДУЩЕМ!!!.. Никого нет…
Роберт Джордан:
— Рай проигрывает Аду — смотрите вечерний выпуск!..
Уильям Гибсон:
Глобальное изменение климата: Преисподняя покрыта льдом!
Пол ди Филиппе:
Жена мужу: "Твоя трансгенная любовница — корова!".
Марк
Женщина с разбитым сердцем ищет донора.
Грег Бир:
Новые гены требуют самовыражения — третьего глаза.
Марк Лейдлоу:
— Помогите, я заблудился в виртуальной реальности!
Нил Гейман:
— Я умер. Скучаю по тебе. Поцелуемся?
Грегори Магуайр:
В сгоревших небоскребах люди отрастили крылья.
Как известно, заразителен не только дурной пример, но и хороший. И поэтому затею американского журнала подхватили писатели и фэны из разных стран, опубликовавшие множество шестисловных (и даже пятисловных) «произведений» в своих интернет-блогах. Вот некоторые примеры, позволяющие составить представление о диапазоне средств и способах решения фантастами этой нетривиальной творческой задачи.
Жоау Вентура (Бразилия):
Этим утром он опять забыл проснуться.
Конец света? Да это уже было!..
Луиш Филипе Силва (Португалия):
— Кнопка самоуничтожения? Вот она! А зачем?..
Стивен Мерецки (США):
Машина времени опять требует код доступа…
Октавио Пас (Мексика):
— Оставь в покое этот изотоп, иначе…
В конце тоже остается Слово: КОНЕЦ!
Риналдо Папой (Бразилия):
Вчера он сменил работу, сегодня — пол.
Продается галактика. Дешево. Межзвездный газ прилагается.
Гомо: "В следующей инкарнации стану сапиенсом!".
Семья нищих продает всё своё имущество.
Гравитация — это всего лишь сверхзвуковая волна.
Серхио Гаут вель Артман (Аргентина):
— Официант! Мясо гуманоидов опять плохо прожарено!
— ФБР? За мной гонится сумасшедший андроид!
— Это же просто манекен, глупый вампир!
Ланика Мун (Бразилия):
Темнота. "Я умер?" Свет. "Родился мальчик!"
Изобретен автоответчик с функцией цензуры речи.
Вальдирди Медори (Чили):
Мазохист:
— Бей, говорю!
Садист:
— Не буду!..
Шейро де Жасмин (Португалия):
Срок годности эликсира вечной молодости — год.
Искусственная женщина долго искала настоящего мужчину…
София Фелизардо (Португалия):
Ищу бессмертного для совместной вечной жизни.
Однажды ночью грабитель похитил мое сердце.
Жозе Мознето (Португалия):
Родился, жил, скончался. Воскреснув, совершил самоубийство.
Алесандро Рейффер (Испания):
Женщина с крыльями: ангел? Гены курицы?
Эйлин Ганн:
— Компьютер, мы взяли батарейки? Что молчишь?
Перевел
Владимир Ильин
Ярослав Веров, Игорь Минаков
Утоление жажды
На атеистический и даже богоборческий характер научной фантастики указывали многие критики и исследователи. А вот два писателя в новом эссе предлагают взглянуть на это с иной стороны: НФ как своеобразная конфессия.
Феномен фантастики — существует ли он? Или фантастика всего лишь одно из многочисленных литературных течений, которому, конечно, присущи свои специфические черты, но принципиально ничем не отличающееся от того же детектива или приключенческого романа? Этот вопрос занимает нас давно.
Пора бы разобраться.
У фантастики есть странное "сопутствующее явление" фэндом. Вот уж чего у поклонников других жанров днем с огнем не сыщешь! Почему читатели и творцы фантастики образуют сплоченное, не убоимся этого слова, братство, а поклонники детектива, любительницы дамских романов или почитатели мейнстрима — нет? Почему проводятся конвенты, на которых "нет ни эллина, ни иудея", то бишь ни издателя, ни писателя, ни критика, ни простого фэна, где все равны и каждый может свободно и равно общаться с каждым: начинающий автор с редактором издательства, восторженный поклонник с признанным мэтром?
Это не может быть случайным совпадением.
Что же такого есть в фантастике, чего нет в других литературных «цехах»? Ответ столь же очевиден, сколь и банален — элемент чуда! Неважно, к какому из поджанров относится произведение: к НФ, фэнтези или городской сказке — неотъемлемым свойством этого произведения будет именно чудо. При этом автор вполне может обойтись без тайны и достоверности, двух других составляющих знаменитой "стругацковской триады", а вот без чуда — никак. Но ведь вера в чудо — это еще и неотъемлемое свойство религиозного мировоззрения.
Впрочем, мышление человека вообще религиозно — по крайней мере, в том смысле, что люди создают множество культов вокруг чего угодно. И литература обслуживает это множество культов, посвященных делам обыденным, самым житейским. В центре культа может оказаться что угодно: деньги, секс, склонность к насилию, избавление от фобий, любовь к деликатесам… Да практически все, что нас окружает! В подобной литературе тоже есть место чуду. В детективе, скажем, это эффектное раскрытие казалось бы нераскрываемого убийства.
Однако фантастика выводит чудо за пределы круга обыденных вещей. Ибо здесь Чудо с большой буквы — образующее целый мир чудес. И в этом перпендикулярном смысловом пространстве человеческая мысль удивительным образом не теряет опоры и предмета созерцания. Потому что именно здесь, вне обыденности человеческого бытия, она может сосредоточиться на главном, на смысле жизни. Смысл человеческой жизни оказывается настолько же чудесным, насколько и многогранным.
Фантастика, впрочем, исследует еще и деструктивные смыслы (антиутопии), и внечеловеческие (истории про роботов и инопланетян), и смыслы той или иной меры притягательности. Основной вопрос, который ставит НФ: что есть человек? Но на этот вопрос нанизаны «бонусы»: а что он не есть, чем он не должен быть или, если бы он был тем-то, то что? У нас подсознательные установки — кто мы, зачем живем и как жить невозможно. А в фантастике эти установки вдруг снимаются, все выворачивается. И это тоже кажется чудом.