«Если», 2007 № 02
Шрифт:
— Готов поспорить, что DigiCorp рвет и мечет.
— Мне нужна твоя помощь, — сказал Стэнго. — Мне надо, чтобы ты написал интерфейс.
— Этот тоже хорош, — засмеялся Горди.
— Разве ты не понимаешь? DigiCorp убил Юлани — это было предупреждение. Они и меня убьют, если я не предложу им эту систему в течение следующих трех месяцев.
— Ты меня разыгрываешь?
Стэнго в упор посмотрел на Горди.
— Тебе нужно найти того, кто убил Юлани. Я говорю тебе: это DigiCorp. Мне требуется действующий пакет. Ты заставляешь его работать, и я даю тебе подключение к ним.
— Его
— Уверен, ты сумеешь.
Горди покачал головой:
— Я больше не программирую.
Стэнго вновь нацепил маску цинизма:
— Тогда советую тебе задуматься о том, каково будет сидеть в тюрьме.
Призрак коричневого ботинка напомнил Горди о том, зачем он пришел сюда. Его ребра дрогнули. Стэнго был прав — какой у него еще остается выбор?
— Ты поможешь мне проникнуть в DigiCorp? Скажем, за две недели?
— Если ты сделаешь так, чтобы интерфейс можно было показать, чтобы он работал прилично, тогда на следующий же день мы устроим встречу.
Горди пожевал нижнюю губу и проверил время.
— Сегодня пятница… На самом деле, уже суббота. Оповести DigiCorp, что демонстрацию можно устроить через неделю.
— Ты уверен? Мою задницу поджарят, если к назначенному сроку ты не будешь готов.
— Я беспокоюсь не о твоей заднице, Стэнго. Мне нужно время, чтобы пройти сквозь их систему. Или ты приведешь их сюда в конце следующей недели, или я советую тебе задуматься о том, что сделает DigiCorp, если ты не дашь им иллюзорное осязание.
Стэнго выглядел ребенком, которого застукали с леденцом во рту.
— Договорились.
Список контактов DigiCorp лежал на машине Горди, призывая его к действию. В школе он только тем и занимался, что взламывал системы защиты. За это время он узнал, как опасно не доводить игру до конца. Сама мысль о столкновении с таким исполином, как DigiCorp Marketing, приводила Горди в ужас. DigiCorp был огромным аморфным двоичным объектом, похожим на миллионы строк единиц и нулей, где существовал путь, но не имелось карты, которая могла бы его указать. Если они и впрямь были причастны к смерти Юлани, то им ничего не стоило сделать так, чтобы ботинок инспектора показался воскресной прогулкой в парк развлечений ImagineIsland.
Мысль о том, чтобы проскочить мимо их брандмауэра, вызвала неприятное ощущение, словно пауки карабкаются по шее.
Поэтому первое, что сделал Горди — проигнорировал этот список и взялся за интерфейс. В любом случае, важнее всего было заставить его работать.
Горди забросил свою проекцию в пространство Стэнго и просмотрел конфигурирующую программу в многомерном виде. Это заняло очень много времени. С его разума сползали невидимые струпья ржавчины. Ощущение было таким, словно с него срезали кожу, как кожуру с яблока.
Исходник Стэнго был уродлив, иначе не назовешь. Каждая процедура была отдельным фрагментом мысли, все вместе сплеталось в неустойчивую сферу, которая при постоянном использовании прогибалась и ломалась. Чтоб выжить хоть сколько-нибудь, каркас системы должен был смахивать, скорее, на опоры моста. Стабильный код создавался целостностью алгоритма и синтаксисом, изящными вызовами функций
Горди нашел механизм переключения, связывавший биологические нервы с обрабатывающим ядром. Это было основой. Он положил руки на поток данных, переключаясь в 25-й сектор, чтобы посмотреть на драйвер наномашин. Здесь его строчки кода остались без изменения. Еще бы, ведь это была чертовски хорошая работа.
Вспыхнула красная иконка.
— Эй, — сказала она голосом Горди. — Ты нашел первичный зрительный переключатель. Это частная собственность, ясно? Это мой исходник. Ты не можешь забрать его. Впрочем, не переживай. Если ты настолько смышлен, что сумел сюда добраться, то сможешь написать свою собственную программу.
Горди улыбнулся. Он написал эту охранную процедурку, когда понял, как заставить всю систему работать. И тон «снисходительного козла», добившегося успеха, пропитывал его голос, как растопленное масло — хлеб.
Проекция сознания Горди поднялась по интерфейсу. Строчки исходника колыхались вокруг него, словно он пребывал в море водорослей. Он почти физически ощущал прикосновение двоичного кода. Да, прошло действительно много времени.
Месяц службы в розничной торговле, три месяца бумажной работы в компании, занимавшейся разработкой программного обеспечения, еще шесть месяцев плотного общения с гиками-железячниками{7}, месяц туризма в горах Теннеси, где его отец когда-то был банкиром, а мать — риэлтором.
Ничто из этого ему не подошло.
Он был программистом, он всегда им был, и сейчас, перемещаясь по визуальным представлениям мыслей, сплетая воедино вызовы функций, виртуальные указатели и фрагменты звуков, шумящих и скрипящих, как корпуса старых судов на дне океана, Горди понимал, что он таким и останется.
Теперь все это было его.
Его исходник.
Его мир.
Он вдохнул, чувствуя, как единицы и нули прочищают его легкие, выдохнул, представляя маслянистые кремниевые облака цифрового пара. Мозг Горди встряхнулся — и в этот самый момент у него совершенно неожиданно возник план.
Не нужно идти на конфликт с DigiCorp. Совершенно не нужно.
Он должен был подумать об этом раньше — но разве не так возникают все стоящие идеи? Стэнго может дать ему контакт с DigiCorp — несомненно. Но после того, что Стэнго сделал с Юлани, Горди уже никогда не будет доверять ему.
В офисе коронера должны остаться записи о вскрытии. Возможно, ему даже удастся найти медицинскую карточку, если он немного покопается. А еще, вероятно, через несколько дней в СМИ появится новая информация. Это был прямой и бесхитростный взлом, с гораздо меньшим риском. Мысль о том, чтобы отложить нападение на DigiCorp, пришлась весьма кстати, как кружка горячего шоколада в декабре.