«Если», 2005 № 01

Каганов Леонид Александрович

Снова лег и, казалось, уже почти заснул, но у соседей сверху по паркету начала взад-вперед ходить собачка, цокая коготками. В этих вспышках тварь была хорошо различима через перекрытие, и мне очень хотелось найти такой вентиль, которым можно было бы перекрыть и собачку, желательно потуже и навсегда. Представив себе эту процедуру во всех подробностях, я понял, что становлюсь кровожадным психом, поэтому взял себя в руки, успокоился и попытался воздействовать на собачку дистанционно — гипнозом. То есть мысленно убеждал ее, а заодно и себя, что пора спать… спать… спать… Через полчаса это помогло — собачка перестала цокать.

А

еще через пару минут проснулся мой Гейтс, почесался, прошелся туда-сюда по коридору, а затем взялся выполнять свою любимую недопустимую операцию: тихонько драть обои в коридоре, полагая, что я из комнаты не услышу и не увижу. Может, я бы и не услышал, но видел это безобразие прекрасно. За недопустимую операцию Гейтс крепко получил по ушам. А после — немного еды, в знак примирения и на сон грядущий. Поев и успокоившись, Гейтс улегся на батарею и заснул.

Понаслаждавшись наступившей темнотой, я, по-видимому, все-таки начал засыпать. Заснуть не заснул, но уже чуть-чуть погрузился в дрему… Как вдруг из прихожей ударил ослепительный колокольный клекот дверного звонка. Это было похоже на электросварку, вдруг заискрившую перед носом. Сердце подпрыгнуло высоко вверх, потянуло меня за собой и подбросило высоко над диваном. Я вскочил в тапки, завернулся в одеяло и бросился в прихожую, пытаясь сообразить на ходу, кто бы это мог быть. Одно из двух: либо следователи, либо… Алла? А вдруг Алла? Бывают же в мире чудеса?

Чуда не произошло — подойдя к двери, я разглядел за ней силуэт Андреевны. Повернул ключ, открыл дверь, и Андреевна слегка отпрянула, увидев меня в одеяле.

— Саша, ты спишь?! — спросила она так изумленно, что мне стало ясно: снова ошибся со временем и сейчас, наверняка, стоит ясный день.

— Люблю спать днем, — соврал я.

— Но сейчас-то полтретьего ночи… — еще больше изумилась Андреевна.

— Ночи?.. — Я снова был ошарашен. — Но… что же вы тогда так трезвоните? Что-то случилось?!

— Ничего не случилось… — пожала плечами Андреевна. — Не спится мне чего-то, вот, думаю, к кому бы зайти, за жизнь поговорить, кто тоже не спит…

— Как?! Откуда вы знаете, что я не сплю?! — опешил я.

— Я ж не слепая! — усмехнулась Андреевна и пристально на меня уставилась.

— Э-э-э… И все-таки с чего вы взяли? — Я затравленно укутался в одеяло.

— Глянула с балкона, у кого свет горит, у Саши горит, и в комнате, и на кухне, ну, думаю… — Андреевна вдруг осеклась, оглядела меня с ног до головы и замерла с открытым ртом, прижав ладонь к груди. — Батюшки, вот же дура старая! Сашенька, миленький, прости меня, пожалуйста! У тебя ж, наверное, девушка в гостях! Я ж видела три раза — к тебе девушка крашеная приезжала! И у вас, наверное, с ней…

— Андреевна смущенно помяла руками воздух, словно лепила кекс. — Секс?

— Книжку читал перед сном, — соврал я, помолчав. — А знаете, Ольга Андреевна, к кому пойдите, кто не спит? Сейчас скажу…

Я поднял указательный палец, призывая помолчать, и начал оглядываться, стараясь увидеть, откуда доносится шумок. Андреевна тоже прислушалась, для человеческих ушей эти звуки, конечно, были слишком слабы. А вот для моего… Перемежающиеся багровые и зеленые вспышки говорили, что там вовсю идет семейная ссора.

— Ольга Андреевна, значит так: пять этажей вниз, справа от лифта в торце — чья квартира?

— Васятка Осипенко с женой! — как автомат откликнулась Андреевна. — Ну, которого ты

сегодня так напугал, что он тебе деньги за помятую машину дал, я видела…

— Васятка? — подпрыгнул я. — Этот пожилой мужик? А разве не он виноват?

— Он, он! — прошептала Андреевна. — Сама видела.

— А чего ж мне не сказали?! — обиделся я.

— Обещала Васятке, что не скажу… — вздохнула Андреевна с детской непосредственностью. — А он мне линолеум обещал настелить в кухне… Но раз ты и сам видел… Только не говори ему, что я сказала, бога ради!

— Угу, Ольга Андреевна, — я зябко поежился в одеяле. — Спокойной вам ночи, идите к Васятке, он точно не спит.

— А откуда тебе знать? — недоверчиво покосилась Андреевна.

— Да вот знаю. Чую. Проверьте, убедитесь.

— Схожу… — кивнула Андреевна и на прощание добавила: — А Васятку не путай, он хороший. Только глупый и неуклюжий. Я ж его еще вот таким пацаненком помню…

И она ушла.

Я запер дверь и прошелся по квартире, проверяя клавиши выключателей. Действительно, в комнате и в кухне были включены. Я выключил их, хотя ничего не изменилось. И снова забрался на диван.

Было очень тихо, даже крики из квартиры Васятки сюда практически не долетали. И только я собрался уснуть, как вдалеке за домами заорала чья-то автомобильная сигнализация. Она светила так ярко, что этажом выше заскрипели проснувшиеся соседи, ворочаясь прямо надо мной в своей раздолбанной кровати… Заскрипели, завертелись, толстый сосед встал и побрел в туалет, в ванную, на кухню попить водички… Сигнализация все не умолкала, а он все шаркал тапками, скрипел и хлопал дверями, открывал и закрывал воду, двигал табуретки…

Я перевернулся спиной вверх и лег животом на подушку, но все равно со всех сторон наползали огни и вспышки… Затем сигнализация наконец заглохла. Но тут стали слышны вопли из квартиры Васятки — теперь там светились сразу три голоса.

Не знаю, в котором часу я уснул, но, наверное, все-таки уснул. Мне снилась Алла. Будто мы вовсе не ссорились, а вдвоем ушли с этой дачи на последнюю электричку, и ничего со мной не случилось, и вот мы сидим в обнимку на платформе, ждем электричку, а ее все нету и нету, и я зачем-то вскакиваю и говорю Алле — а это уже почему-то не Алла, а то ли Баранов, то ли Колька, — что надо пойти посмотреть, где электричка. И выхожу на рельсы, и зачем-то иду вперед по шпалам. И вдруг действительно появляется электричка, и несется прямо на меня, и светит своим прожектором так, что уже ничего не видно, кроме этого прожектора. А я как остановился, так и стою на рельсах — ноги окаменели, никуда не могу отскочить! А электричка мчится, мотор ее ревет, земля трясется и вибрирует, электричка гудит, гудит, гудит, прожектор слепит… И тут я просыпаюсь. И не сразу понимаю, что это просто под диваном валяется мобильник, пронзительно звенит прямо в мою сторону и вибрирует, катаясь по полу.

— Слушаю! — крикнул я, прижав мобильник к уху.

— Саша? — раздался издалека голос Аллы.

— Алла! — крикнул я. — Аллочка!

— Не надо слов! — твердо начала Алла. — Я звоню тебе сказать, что между нами все ко… что между… что… — И она тихо заплакала.

— Аллочка! — закричал я. — Прости меня, я — идиот. Я — кретин. Но я тебя люблю!!!

На том конце провода наступила напряженная тишина.

— Ты врешь, — прошептала Алла, всхлипнув. — И сам это знаешь…

— Нет!!! — закричал я. — Нет!