«Если», 2005 № 01
Шрифт:
Бухгалтерия оказалась заперта. Хотя я прекрасно видел, что там происходит. Всю комнатку освещал маленький телевизор, стоящий на сейфе. И хоть отсюда мне не было слышно, что он показывает, но телевизор работал. Сдвинув стулья вокруг, как в кинозале, сидели все наши тетки-бухгалтерши — рыжая Лена, толстая Ольга Викторовна и дочка ее Оксана. Они втроем сосредоточенно глядели в экран.
Я постучал снова. Оксана кивнула матери на дверь, но Ольга Викторовна лишь досадливо отмахнулась и прижала
Я разозлился. И постучал в третий раз — уверенно и напористо, как может стучать только начальство. Лена наконец захлопнула рот, встала и вразвалочку подошла к двери.
— Бухгалтерия не работает, — сказала она оттуда. — Кто это?
— Это я, Тимченко. Приехал получить последнюю зарплату!
Сюда уже плохо долетал сиреневый свет телевизора, но я был уверен, что Лена поморщилась.
— Бухгалтерия не работает, — повторила она. — Приходите завтра с десяти до двух, будет Ольга Викторовна.
Она развернулась, чтобы уйти, но я снова постучал.
— Лена! Понимаете, я специально приехал в офис за последней зарплатой!
— Тимченко, завтра с десяти будет Ольга Викторовна, без нее я не могу выдать, — строго сказала Лена.
— А сейчас ее нету?
— Нету.
— И Оксаны нету?
— И Оксаны.
— А кто телесериал смотрит?
Лена замерла, повернулась и потрясла в воздухе рукой, жестами показывая, чтобы сделали тише звук. Оксана тут же схватила пульт и начала по-женски тыкать им в экран, словно кормила дельфинов. Сполохи телевизора стали чуть темнее, но он как светился фиолетовым, так и продолжал.
— Я не смотрю, — соврала Лена. — Он просто работает.
Это меня уже откровенно разозлило.
— Лена, зачем вы врете? — закричал я. — Если вы мне немедленно не откроете, я пойду к директору и скажу, что вы здесь заперлись, сдвинули стулья и смотрите сериал, вместо того чтобы работать. Мне нужно получить мою зарплату, и я сразу уйду.
Ольга Викторовна, которая к тому времени уже сидела вполоборота, замахала руками, но Лена ее не видела и открыла дверь.
Оксана испуганно вскинула пульт, чтобы выключить телевизор, но Ольга Викторовна покровительственно махнула рукой.
— Не сериал, — смущенно сказала Лена. — Между прочим, очень интересное ток-шоу. Сейчас уже психологи выступали, а после рекламы будут юристы.
— А вот вы, кстати? — важно произнесла Ольга Викторовна, не вставая со стула. — Вы бы как поступили, Тимченко? Просто интересно.
— Как поступил? — удивился я.
— Ну, вы же все подслушивали под дверью? — Ольга Викторовна простерла руку к телеэкрану. — Она мать троих детей, но оказалась — мужчиной. А ее муж двенадцать лет служил прапорщиком на подводной лодке и ничего этого не знал!
— На подводных лодках нету прапорщиков, — сказал я. — Там мичманы. А я по поводу зарплаты…
— Кхм… — подобралась Ольга Викторовна, обретая прежнюю неприступность. —
— Директор сказал, чтоб я получил сейчас свою последнюю зарплату, — настойчиво произнес я.
— Но денег нет! — вступилась Оксана. — Вы русский язык понимаете, Саша? Знаете такое слово: наличность?
— Да вот же у вас полный сейф наличности! — я кивнул на сейф под телевизором, который весь просвечивал в ультрафиолете.
Конечно, у меня не было точной уверенности, что это действительно пачки денег, потому что эти призрачные стопки могли оказаться чем угодно. Например, пирожными. Или отрывными календарями с астрологическими прогнозами. Вполне, кстати, похожи. Но Лена бросила стремительный взгляд на Ольгу Викторовну. А та поджала губы.
— Это кто же вам сказал такую глупость? — произнесла Ольга Викторовна.
Я молчал.
— Кто? — повторила Ольга Викторовна.
— Откроем и посмотрим? — предложил я.
— Ольга Викторовна! — капризно вскинулась Лена. — Да что он здесь хамит как у себя дома? Тимченко, вон отсюда!
Ольга Викторовна царственным жестом остановила ее и отчеканила:
— Александр, денег нет. Звоните через две недели. Приезжайте, я все выдам. Телефон знаете.
Я вздохнул, спорить было бесполезно.
— Скажите хотя бы, сколько мне там полагается? Двойной оклад или обычный — мне ж как-то жизнь планировать!
— Скажу… — Ольга Викторовна надела очки, приняла из рук Оксаны папку и начала в ней рыться.
В комнате наступила тишина, только шуршали невидимые мне страницы.
— Так… — удовлетворенно крякнула Ольга Викторовна, выудила из папки лист и подняла его перед собой с видом глашатая.
Листа я не видел, но в воздухе явно что-то призрачное висело — будто дрожит над жаровней нагретый воздух.
Я отвернулся и начал рассматривать Оксану. В звуковых волнах кожа ее казалась ровной, и прыщиков на щеках не было. Кости Оксаны были тоненькими, особенно ребра грудной клетки — они возбужденно колыхались от ее учащенного дыхания. Сердце тоже пульсировало часто и размыто.
За эти дни я уже привык к тому, что сердце разглядывать довольно тяжело. Слышал, что там должны работать какие-то клапаны, но их мне ни у кого еще не удалось разглядеть. Да и бьются сердца, как выяснилось, совсем не так, как я полагал. Почему-то с детства я был твердо уверен, что у человека в груди оборудовано здоровенное пустое дупло, и в этой пустоте от стенки до стенки колотится сердце — как большой красный маятник. Теперь я воочию убеждался, что это не так — дупла там никакого нет, только искрящиеся мешки легких, а сердце не колотится, а просто слегка пульсирует на одном месте, причем малозаметно. И вовсе оно не стучит, как учили нас на уроках биологии и литературы — по крайней мере, никакого стука я не видел, так, багровые сполохи. В кишечнике — и то едва ли не больше.