«Если», 2003 № 12
Шрифт:
— Мистер Де Вит, — сказала она так спокойно, как только смогла. — Могу я поговорить с вами наедине?
— События развиваются даже быстрее, чем я предполагал, — задумчиво проговорил адвокат, когда Мэри ввела его в курс дела.
— Вы ожидали чего-то подобного? — удивилась Мэри.
— Разумеется, — ответил Де Вит, досадливо теребя бороду. — Вы когда-нибудь слышали о калифорнийской «золотой лихорадке» 1849 года? Не знаю, изучали ли вы американскую историю…
— Золото было открыто у лесопилки Саттера в Северной Калифорнии в 1848 году, — отчеканила Мэри.
— Вы совершенно правы. А известно ли вам, что
— Я не пойду по миру, — отрезала женщина. — Если даже мне придется поставить у моего поля охрану!
— Слишком поздно, — грустно констатировал Де Вит. — Тайна раскрыта. Теперь все марсианские поселенцы начнут ковыряться в своей земле, и рано или поздно на рынок поступят другие марсианские алмазы. Цены пойдут вниз, но людей, которые устремятся на Марс, чтобы разбогатеть, это вряд ли остановит. В ближайшее время здесь начнется самое настоящее столпотворение…
И он был прав.
В течение предыдущих пяти лет ракеты-челноки прибывали на Марс с Земли всего раз в квартал. Они могли бы прилетать и чаще — технические достижения последних двух десятилетий позволяли значительно сократить время путешествия от одной планеты до другой. Но никто не хотел тратить деньги впустую.
Перемены начинались медленно, исподволь, и поначалу были почти незаметны. Случалось, издалека вдруг донесется гром двигателей челнока, идущего на посадку вне привычного расписания, да забредет в «Королеву» в неурочный час незнакомец в новеньком термокостюме. Кроме того, по вечерам под прозрачным куполом штаб-квартиры БМК вспыхивало больше огней, чем обычно, но это было все или почти все.
Потом перемены стали происходить чуть ли не каждый день.
Ракеты прибывали теперь в любой час дня и ночи. Это были не только массивные, выкрашенные в зеленый цвет транспорты БМК, но и самые разные суда конкурировавших друг с другом компаний-перевозчиков, и в баре «Королевы» постоянно появлялись многочисленные группы новичков. Они страдали от холода и вызванной низкой гравитацией «морской болезни», они шатались и падали без чувств, непривычные ни к марсианскому воздуху, ни к марсианскому пиву, но были не в силах обойтись ни без того, ни без другого.
Пришельцы-новички роились повсюду. Тот самый «дух первопроходцев», о котором Чиринг столько писал и говорил в своих марсианских репортажах, настойчиво толкал их Наружу, и они выходили из куполов, замерзая в своих дешевых термокостюмах, проваливаясь в зыбучие пески, сбиваясь с дороги во время песчаных бурь. Местным жителям ежедневно приходилось спасать одного-двух «чечако», заблудившихся в красной пустыне, причем нередко какой-нибудь предприимчивый кельт требовал со спасенных плату («Совсем немного, сэр, просто за кислород и за горючее — ведь мы так долго вас искали!»). Еще одной доходной статьей бизнеса стало собирание потерянного или брошенного горе-старателями оборудования и инвентаря, которые буквально усеивали окрестности Поселения. Довольно скоро полка за барной стойкой в таверне Мэри превратилась в настоящий музей, в выставку самых невероятных, курьезных предметов, которые новички притаскивали с Земли. Среди экспонатов были, к примеру, «вечный» электронный календарь, рассчитанный на триста шестьдесят пять дней, пара хоккейных коньков, приз за первое место в бальных танцах и стеклянный «снежный шар», внутри которого находился макет мемориального обелиска «Астория», штат Орегон.
— Не понимаю,
Де Вит мрачно покачал головой, глядя на голографический экран своего портативного компьютера.
— Удачный момент, удачное стечение обстоятельств, — бросил он и одним глотком осушил кружку лагера «Арес».
— Позволь мне налить тебе еще, дорогой, — промурлыкала Элис, забирая пустую кружку, и Мэри пристально посмотрела на дочь. Когда адвокат неожиданно сделал Элис предложение, все обитатели «Королевы» (кроме, разумеется, самой Элис) были изрядно удивлены. Мэри могла объяснить происшедшее только тем, что в свое время именно Элис забрала в стирку грязное белье Де Вита, после чего начала доставлять постояльцу чистые носки и кальсоны в самый что ни на есть неурочный час. Так, одно за другим, дело дошло до помолвки, и ничего удивительного здесь не было, потому что именно таким образом пишется история человечества хоть на Земле, хоть на Марсе.
Увидев, что Де Вит с улыбкой взял из рук Элис новую кружку, Мэри только пожала плечами. Она уже готова была незаметно удалиться, когда из кухонного закутка донесся страшный грохот.
Прибыв на место катастрофы, Мэри увидела Эри, которая скрючилась в углу и, обхватив себя руками за плечи, раскачивалась из стороны в сторону. Она не издавала ни звука, лицо ее казалось белым как мел. На полу в луже воды валялся самый большой чайник Мэри; драгоценная влага с легким шипением впитывалась в воздушную пыль.
— В чем дело? — строго спросила Мэри.
Эри повернулась к ней.
— Они идут, — прошептала она. — Гора горит.
Мэри испытала приступ смутного беспокойства, но постаралась взять себя в руки.
— Твое пророчество немного запоздало, — сказала она. — Все окрестности буквально кишат новичками — приезжими с Земли. Может быть, тебе показалось… ты видишь что-нибудь в воде? Но там ничего нет и быть не может, кроме красной пыли… Давай-ка вставай…
В этот момент из зала тоже донесся треск — правда, не такой громкий, следом раздались какие-то пронзительные крики. Круто повернувшись, Мэри увидела, как Де Вит неуклюже подпрыгивает на месте, воздев над головой костлявые кулаки.
— Есть! — выкрикнул он. — Есть покупатель!
— Сколько?! — тут же спросила Мэри.
— Два миллиона кельтских фунтов, — ответил Де Вит, жадно хватая ртом воздух. — Его хочет приобрести концерн «Мицубиси». С самого начала наш маркетинговый отдел работал именно в этом направлении, я только не был уверен… В общем, я взял на себя смелость рекомендовать «Полиесу» принять это предложение. Надеюсь, вы не возражаете, мисс Гриффит? Ведь больше никто никогда не получит за марсианский алмаз таких денег.
— Не получит? — Уверенность, прозвучавшая в голосе адвоката, удивила Мэри. — Но почему?
— Видите ли… — Де Вит откашлялся, словно ему в горло попала пыль, потом сделал глоток пива из кружки и, очевидно, собравшись с духом, продолжил: — Столь высокая цена вашего камня объясняется, в основном, тем, что он был первым — самым первым алмазом с Марса. Кроме того, у него довольно интересная история — тут уж наши маркетологи постарались. Наконец, как я и говорил, момент оказался весьма и весьма удачный; сейчас любая реклама способна только повредить рынку. Камни, украденные с вашего поля, пойдут в продажу по вздутым ценам, понимаете? И теперь каждый будет думать, что на марсианских алмазах можно сколотить состояние.