«Если», 2003 № 02

Трускиновская Далия Мейеровна

Кивок.

Оглядеть коридор, переключив на него монитор. Пусто. Вырвать из обеих гнезд фидер. Сложив, сунуть в карман. Отсюда больше ничего увидеть нельзя. Аккуратно затворить за собой дверь. И карточкой запереть. Теперь дама без посторонней помощи оттуда не выберется.

Где же тридцать восьмая камера?

Карта сработала исправно. Фигура все там же — на полу, в уголке. Посмотрела на него. До чего же странные глаза: только что их как бы и не было, и вдруг — словно засветились. Почудилось: он их уже видел. Когда-то. Где-то. Нигде. Никогда. Не знает он этой старухи. Но…

Она поднялась, распрямилась. Старуха — древняя-предревняя.

— Ты здесь, видимо, давно, — сказал Тон. — Что здесь происходит?

— Потом, — вороньим

голосом ответила она. — А сейчас надо идти.

— Еще чего! Да вы трех шагов не сделаете. Скажите лучше, что здесь творится.

— Идем. — Голос словно вошел в него. В мозг. В душу. В сердце.

— Ну хорошо, пошли. — Эти слова он словно услышал со стороны. Словно не сам их произнес.

Они вышли. Старуха с трудом, но все же передвигала ноги. Тон запер камеру и повел пленницу в том направлении, которое показалось ему правильным. Он не ошибся. Вот лифты. Они не работают, черт бы их!..

13.

Пат не впервые работал на монтаже — и достаточно хорошо представлял себе, что к чему: вот тебе количество работающих, вот — уровень механизации, вот — степень сложности, вот — организация процесса и, наконец, вот — затраченное время. И как производное всего этого — результат.

Ему не составило большого труда мысленно выразись в цифрах все характеристики сегодняшнего рабочего дня. Заранее было ясно, что результат будет меньше того, какой могла бы дать хорошо слаженная бригада: люди впервые работали вместе, у некоторых просто не было опыта монтажа конструкций такого масштаба, так что потери возникали на каждом шагу — неверно прочитал схему, не так подошел, не так подал, приходится повторять действие сначала… К тому же постоянно отвлекаешься: слишком уж странным кажется все вокруг. В рабочем пространстве человек должен чувствовать себя привычно, как, скажем, в вагоне поезда: я в этом вагоне впервые в жизни, но заранее знаю — где, что и как, почему и зачем. Так что Пат Пахтор был убежден, что сделают они от силы две трети положенного.

Это Пат так решил в самом начале. А потом произошло странное: работа так закрутилась и завертелась, что пропало всякое ощущение времени. В итоге то, что они сотворили, уложилось бы в хорошую рабочую неделю, но прошла всего лишь одна смена…

14.

Да, мы с Вратарем промедлили. И, похоже, нам этого не простят.

— Вратарь, сколько их там?

— Четверо, хозяин.

— Подключи меня к камерам.

— Да, хозяин…

Действительно, четверо. Хотя, на первый взгляд, может показаться, что это один человек и три его неплохо изготовленные копии. Сходства действительно много: рост, телосложение (весьма завидное), одежда (не отражающие света оперативные комбинезоны с масками — видны лишь глаза за очками и губы со связной мушкой в самом их уголке) и, конечно, арсенал. Кроме дистанта и сериала каждый имеет при себе два десантных кинжала на поясе, третий — пристегнут к левой голени, четвертый — за спиной. На левом бедре — глубокий инструментальный карман, набитый под завязку. А на правом боку — немалого объема сумка из того же светопоглощающего материала. На сумке еще пара карманчиков. Задачка для малолетних: что находится в этой торбе и ее карманах? Ответ: в сумке — взрывчатка, в кармашках — детонаторы, тщательно упакованные. Ответ правилен, но не полон. Потому что взрывчатка лишь у троих, у четвертого же сумка хоть немного, но не такая: это — приборная сумка.

Ясно почти все: и зачем пришли, и чем занялись сейчас. Кто их послал — тоже не вызывает сомнений. Там, на Уларе вполне разумно решили: чем каждый раз перекрывать подозрительный канал, изолируя всю планету, куда проще (и дешевле) уничтожить адресата раз и навсегда. Источник, конечно, ликвидировать было бы еще легче — но он еще не установлен, а с адресатом все ясно.

А чем это я им показался столь опасным? До такой степени, что уже сам факт передачи по моему каналу вызвал у них такую стремительную реакцию?

Ладно.

Вернемся к нашим — не баранам, назовем их шакалами, хотя реальные шакалы не бродят стаями, они — одиночки. Долго ли они еще собираются сканировать кухню? Спросили бы у меня, я объяснил бы, что там им искать нечего.

Не сказал бы я им одного: где же находится то, что им в конечном итоге понадобится — линия независимого питания Вратаря и сам он вместе со мной, а теперь и копией Иваноса. Пусть потрудятся в поте лица и всего прочего.

Мне видно, как они — по всем правилам, с забеганием и готовым к бою оружием — убеждаются, что в коридоре никого нет… в комнатах нет… в ванной и прочих бытовых помещениях нет… и в прихожей тоже — никого. Убедившись в том, что входная дверь заперта, они собираются кучкой, чтобы осмыслить обстановку. Похоже, они рассчитывали, что я сижу тут и поджидаю их. А если они считают, что я здесь, значит, уверены: на Уларе я ни в коем случае не присутствую.

К сожалению, в этом они правы.

Сейчас им предстоит решить, как поступать дальше. Вероятнее всего, сначала они попытаются найти доказательства, что я действительно здесь — на планете или даже в городе. Что я просто отлучился — за минуту или за час до их прибытия — и вскоре вернусь.

Так и есть: осматривают все весьма тщательно, едва ли не обнюхивают. Зашли на кухню. Интересуются грязной посудой (ее нет) и содержимым холодильника; каждой банкой, склянкой, кастрюлькой. Мусорным пакетом, еще недостаточно созревшим для эвакуации. Я понимаю: найденное позволяет сделать различные выводы. Так это, похоже, и происходит. Но…

— Вратарь! Почему ты до сих пор не подключил меня к акустике?

— Потому что на кухне микрофон не работает. Тебе полагалось заменить его. На исправный.

Логика! Убийственная компьютерная логика.

— Включи остальные. Что-нибудь да услышу.

— Выполняю, хозяин.

Теперь я воспринимаю и речь. Я слышу их благодаря коридорной акустической установке. Разговаривают они негромко, и какие-то слова выпадают. Господи, почему я не сменил всю домашнюю акустику, когда можно было совершенно спокойно сделать это? Впрочем, до Уракары на это не было денег, а после — времени.

— …засаду и взять его теплым.

— …компьютер-то у него должен быть. Найдем. И допросим. Компьютеры говорливы — если найти общий язык.

Это я слышу; а вижу, как мужик с приборной сумкой легко прикасается к ней. Быстро пошевелив пальцами, отпирает замок, откидывает крышку.

— Где же он тут прячется? Зря это он, зря…

Как он это произнес! Ласково-пренебрежительно-уверенно!

Он переходит к действиям. Открывается один из кармашков сумки, из него извлекается небольшая — меньше ладони — округлая коробочка, вроде дистанционного пульта. Владелец прибора нажимает две кнопки и держит его на ладони перед собой, как если бы то был компас и требовалось взять азимут. Медленно ведет перед собою на уровне груди. Поворачивается и сам. Замкнув окружность и ничего не обнаружив, произносит пару слов, обычных в такой ситуации. Меняет угол наклона: сейчас будет шарить на уровне колен. Потом задерет повыше — градусов на тридцать от горизонтали. А затем — на все шестьдесят. Давай, паренек, работай! Боюсь только, что вся твоя гимнастика ни к чему. Скажи, а тебя разве не учили, что укрывать вещь надо там, где ее искать не станут? Выходит, ты не профессионал вовсе? Или спец совсем по другим делам?

Завершив свои фуэте, искатель на пару минут застывает в раздумьях. Это — бездна времени для нас с Вратарем. И я успеваю безо всякой спешки распорядиться:

— Вратарь! Первое: переходи на резервное питание. Сразу! Второе: прекрати все активные действия. Только пассивные. Все камеры — стоп и обесточить. Буду смотреть сам. Третье: в секретере, где пульт ВВ-связи, выключи активную защиту.

Вовремя и даже с хорошим опережением. Потому что прошло еще не менее минуты, пока четверка вторжения не выстроила наконец приемлемый план действий.