«Если», 2000 № 09
Шрифт:
— Бери ящик и садись, — предложил голос.
Том заметил у стены груду деревянных контейнеров. Он взял один, поставил у стола на попа и сел, присоединившись к кругу обитателей подвала.
— Ты кто? — спросил голос.
— Я Том Кармоди, — признался Том. Теперь он мог различить лицо говорящего, который сидел прямо напротив него, по ту сторону свечи. Это был пожилой мужчина, почти старик, с короткой седой бородой, и один его глаз прикрывала черная повязка.
— Кто ты? — спросил Том.
— Обычно меня называют Одином. А это мои друзья и коллеги — все мы принадлежим
— Вы потерялись? — уточнил Том. — Или потеряли себя?
— Мы потеряли все, — сказал Один. — В этом колоссальном городе нам некуда податься. Ни жилья, ни денег, ни родичей, ни жен, ни детей. Все мы пережили свою эпоху, утратили работу, не имеем даже пособия по безработице и вынуждены довольствоваться отбросами цивилизации. Скажи мне. Том, у тебя есть место, куда ты можешь пойти?
— Нет, — покачал головой Том.
— Кто-нибудь ждет тебя?
— Не думаю, — поразмыслив, сказал Том.
— Тогда добро пожаловать в Легион! Хочешь поесть?
— Хочу, — кивнул Том. — Люди, с которыми я бродил, кормили меня в основном обещаниями.
— По правую руку от тебя оловянная тарелка, а слева ты найдешь горшок похлебки. Угощайся.
Том пробормотал слова благодарности, наполнил тарелку похлебкой и жадно поел. Кто-то сунул ему в руку чашку с водой, и он выпил воду. Когда Том насытился, темный подвал уже не казался ему пугающим и странным, тут было тепло и уютно.
— Кто там с тобой? — внезапно спросил Один.
Услышав эти слова, Том испугался, он сразу понял, что Один спрашивает о чужаке в его голове. И Один ведь не стал допытываться, есть у Тома в голове чужак или нет, а задал вопрос так, словно был абсолютно уверен… И что же они теперь сделают с несчастным Шмулькой?!
— Я должен был убить чужака, но не смог, — медленно сказал Том. — Я просто был не в силах сотворить такое. Поэтому я дал ему убежище, и он стал частью меня самого. И все, что случится с ним, случится и со мной. Ну что ж, большое вам спасибо за похлебку и за случай посидеть в тепле, но мне пора.
Он был несказанно изумлен, когда Один расхохотался.
— Куда же ты пойдешь, Том?
— Не знаю. Куда-нибудь подальше отсюда.
— Неужели ты и вправду подумал, что мы намерены тебя судить?
— Мне было сказано одним из самых высокопоставленных лиц, что в Галактическом Центре нет места для сонных нелегалов.
— А почему бы тебе не сделать очередной шаг в своих рассуждениях? Разве этот запрет не доказывает, что в Галактическом Центре что-то очень и очень неправильно?
— Что же может быть неправильного в Галактическом Центре? — удивился Том. — Он таков, каков есть, только и всего.
— Вот это как раз и составляет часть той самой неправильности! Разве существующее есть именно то, чем должно быть?
— А ты знаешь, что должно быть?
— Не знаю. А если бы знал, не сказал бы! То, ЧТО ДОЛЖНО БЫТЬ, есть функция того, ЧТО СЛУЧАЕТСЯ ПОТОМ. И каждый человек должен сам решить для себя, что с ним случится потом и что это лично для него означает. То, ЧТО СЛУЧАЕТСЯ ПОТОМ, никогда не имеет смысла в тот момент, когда с тобой происходит, но получает этот смысл позднее, если ты сумеешь
Ты ведь ожидал великих чудес в этом путешествии. Том, не так ли? Мечтал расшевелить свою душу? Ты думал, что постигнешь через чудеса и цели мироздания, и скрытое значение вещей? Но разве ты не знаешь, Том, что ЗНАЧЕНИЕ не бывает абсолютом, что оно беспрестанно изменяется, что никто не сможет определить его раз и навсегда? И разве ты не знаешь. Том, что любой мир, как и любая система в этом мире, стремится лишь к единственной цели — ниспровержению себя?
— И что я теперь должен делать? — спросил Том.
— Ты поел?
— Поел.
— Так почему бы не поспать?
А что, идея неплохая, решил Том. Один указал на кучу джутовых мешков в углу, и он благодарно растянулся на них. Но прежде чем заснуть, он вспомнил о чужаке и спросил:
— Эй, у тебя все в порядке?
— Конечно, — ответил ему сновидец. — У меня в запасе еще много-много снов, которые я должен увидеть и оценить. Думаю, и у тебя тоже.
Но Том был вовсе в этом не уверен. Мешки показались ему мягче пуховой перины, он закутался в них с головой. И мертвый сон упал на Тома Кармоди, но принес с собой не смерть, а свежесть и обновление. Начался отсчет нового времени. Времени для новых путешествий и новых снов.
Перевела с английского Людмила ЩЕКОТОВА
Публикуется с разрешения автора и его литературного агента в России Александра Корженевского.
Литературный портрет
Вл. Гаков
Пересмешник
Мне уже не раз приходилось писать о Роберте Шекли, и каждая новая статья о нем превращается в спор с воображаемым оппонентом — и с самим собой. Когда отечественные фэны убеждали меня (на основании лишь имевшихся к тому времени переводов), что это классик и корифей, я пытался возражать — основываясь на мнении авторитетных критиков и читательских опросов, проведенных на родине Шекли. Когда же другие читатели и критики — в том числе американцы — окончательно ставили на нем крест, подвергая сомнению его предыдущий вклад в science fiction («да кто он такой — этот Шекли? Папино кино!»), я из чувства справедливости становился его ревностным защитником…
На родине Шекли явно недооценен и сейчас полузабыт, у нас же он превращен чуть ли не в икону. Драматичная судьба, ничего не скажешь. Однако и писать о такой судьбе куда интереснее, чем о фигуре бесспорной и стопроцентно ясной.
Когда два года назад Роберт Шекли впервые приехал в нашу страну — в качестве почетного гостя конгресса «Странник», — его встретили восторженно, как живого классика. Иной прием было трудно себе представить: все мы выросли на «Обмене разумов» и десятках, сотнях его остроумных, искрометных новелл!